По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

Ничего удивительного. Она ведь не стала другой, его Венди. За сотни лет так и не стала, чего он хотел от нее? Лер растерянно слушал ее эти метания и пожалуй впервые за долгую свою жизнь совершенно не знал, что им делать.

Разговаривать с ней в этом ее состоянии было бессмысленно, они лишь гадостей друг другу наговорят. Успокаивать? Резонно заметит, что расхлебывать этот кошмар не ему. Промолчать? А если она попытается вдруг избавиться от этой «внезапно возникшей» проблемы? От одной только мысли об этом Лер снова похолодел. Внутри что-то сжалось, рождая холодное, злое. И очень невовремя всплыли в памяти вдруг слова Клавдия: «Если дева не хочет дитя от тебя, уходи. Ты и сам ей не нужен. Она может обманывать и себя и тебя, но найди в себе мужество это принять и уйди.»

Кулаки сжались сами. Хотелось развернуться и действительно просто уйти, на край света, в другую вселенную, не оглядываясь и не вспоминая больше уже ни о чем.

Громко выдохнул, спускаясь с кровати. Сеанс малодушия завершен, настало время мужских поступков и мужских слов. Медленно вышел на кухню, одевая штаны на ходу. Гуловообще не любил носить одежду. Дай ему волю, так и ходил бы всегда обнаженным, но сейчас отчего-то подобная откровенность ему показалась неуместной.

Венди тоже закуталась в какую-то простыню. Усевшись прямо на пол, она закрыла лицо ладонями и молчала. И только по содрогающимся судорожно плечам Лер понял: она горько плакала.

Ей было больно и страшно, а он совершенно не понимал почему.

Все живые существа этого мира издревле размножались. Да, ему самому за нее было тревожно: такая маленькая, такая легкая, настоящая белая птичка. И он: крупный зверь, легко размещавший ее на плече. Но всемультиморфы крепки и живучи. Почему же тогда она плачет? Зачем все свои мысли опять закрыла от мужа?

— Ветерок, ну послушай… — еще раз с трудом подавив неукротимо нараставшую в груди ярость, он тихо ее попросил.

— Уходи. Я видеть тебя не могу! — ее громкий крик, так похожий на визг, ударил под ребра как нож.

Лер скрипнул зубами, быстро нагнулся, схватив Венди за плечи, поднял ее на ноги и встряхнул, да так сильно, что она зашипела от боли, но глаза не открыла. Лишь поймала сползавшее на пол с нее полотенце и снова едва слышно выругалась. — Послушай, Венанди! — теперь он рычал ей прямо в лицо, нависая всей яростной мощью над тонким телом супруги, будто светящимся белизной в темноте. — Я не позволял так с собой обходиться за всю свою долгую жизнь ни одной женщине. Нет таких и не будет. Я просил твою руку у Грани, вытаскивая тебя из лап смерти. Но я никогда не просил делать подобного одолжения мне. Там, на Камчатке, я готов был умереть, но ты сделала выбор и я с ним согласился.

— Остановись, Лель, — она вдруг прошептала так обессиленно-тихо, что он застыл.

А Венди распахнула ресницы, посмотрев на него.

Глаза в глаза, сердце к сердцу.

И тут Лер увидел. Нет, это не было гранью магической связи и даже не магией, он просто почувствовал весь ее ужас. Захлестывающий тело и душу до самых дальних и маленьких уголков, как самый страшный кошмар, наползающий неотвратимо. Она не могла за себя так бояться, совершенно определенно, его древняя была девочкой очень смелой.

И он понял. Теперь Гуло понял, только теперь запоздало вдруг вспомнил ее главный страх.

40. Зеркало

— Откройся, — не попросил, приказал. — Венди, быстро и полностью! Он не мог использовать дар кукловода на собственной женщине, они это оба отчетливо знали. Но Ди подчинилась ему беспрекословно, открывая сознание, словно книгу. И тут же его потеряла, а Лер в эту мгновенную вспышку осознанности успел увидеть лишь море горя и черного отчаяния, бесконечно-глубокого, как сама бездна. Нежно в лоб ее поцеловав, подхватил легкое женское тело и унес на кровать, уложив очень бережно. Лег тут же рядом, крепко прижав Венди к груди. Он знал: она скоро очнется. Он видел мягкие отсветы ее мыслей, поглаживал их, как потерявшихся и испуганных сильно котят, успокаивал. А сам погружался во все более невеселые размышления. Он ведь чуть не сорвался. Она лишь просила о помощи, а он… Почему вдруг подумал о самом плохом, отчего разозлился? Ответ был на поверхности, очень простой и печальный: Лер поверить ей так до сих пор и не смог. Он старался, но не получалось никак. И словам ее о любви, так неправдоподобно звучащими, и громким стонам, что она издавала в минуты их страсти. Столько лет Гуло этого ждал, а получив, — не поверил. Так жить больше нельзя, нужно все изменить. Очень скоро их уже будет не двое. А пока решить нужно как-то проблему со страхами Венди, глупо и вредно так дальше страдать. Он так крепко задумался, что не заметил ее возвращения. — Лель, — тихий шепот у него на груди. — Мне надо к зеркалу. Я должна знать. — Да понял уже. Ветерок, я только в толк никак не возьму, откуда все это в твоей голове? Мы с тобой оба бессмертные, ты отлично разбираешься в вопросах генетики и наследственности, что тебя так смущает? — Ты знаешь родителей наших? Вот и я тоже не знаю. — Птенчик, ну о чем мы с тобой говорим? Бессмертие — миф, ты же знаешь. По сравнению с продолжительностью жизни морского рачка, человек тоже бессмертен. Во сколько раз там у них разница? В тысячу? — Восемь с половиной. — Прозвучало безжизненно. Но почему-то Венди произнесла это вслух, а не мыслями. И зачем-то вцепилась в него тонкими пальцами, снова спрятав лицо на груди громко всхлипнула. — Даже если и вылезут подлые смертные бабушки с дедушками, дитя наше будет жить очень долго, многие сотни лет. Откуда Фетидовы мысли, Ге что-то тебе говорила? — У меня очень плохое предчувствие. Уже очень давно, даже не помню когда появилось. Ты же помнишь, я тебе говорила об этом ни раз. И Ге наотрез отказалась давать предсказание. Лер отчетливо скрипнул зубами. У него были свои отношения с «великой и мудрой» супругой сиятельного Клавдия. И с ней по этому поводу он еще поговорит. Когда-нибудь. Да, он помнил эти детские страхи своей возлюбленной, но никогда даже представить не мог себе такой ситуации: Венди беременна от него и боится