По снегу босиком вместе - Нани Кроноцкая

рождения смертного. Время абсурда продолжилось. — Ди, но ты же понимаешь, там может быть очень опасно. И Фила сейчас я не выдерну, выход к Зеркалу не такая простая задача, даже для тебя, а тем более — прямо сейчас. — Лель, да какая, скажи мне, опасность для двух еще-кажется-инквизиторов величайших? Сэм под арестом, со всеми остальными заключен договор. — Понимая, что никак его не убедила, просто всхлипнула, и прошептала: — Пожалуйста, муж. Мне очень надо, я в неизвестности просто не выживу. Ди оторвалась от волосатой груди его и посмотрела в глаза. Да, он увидел: определенно не выживет. А еще Лер увидел легкий проблеск того, что ему не понравилось совершенно. Паранойя? Возможно. Да только он вспомнил тот маленький эпизод, незначительный, с Венди и походом ее в парикмахерскую к ведьме Наташе. А еще Гуло помнил отчетливо наложенный после ментальный щит, ему жизнь потом осложнивший очень сильно. — Ди, можно я попрошу тебя снова закрыться, совсем, намертво, как тогда в рамках дела с волками? Мы с тобой все равно теперь связаны, я тебя чувствую, как себя самого. Венди выпрямилась, и ответила, отчего-то смутившись. — Мне почему-то не хочется… Получила в ответ поцелуй прямо в лоб, нежный, трепетный. Прикосновение ласковое пальцами к волосам. Мужская рука по спине ее гладила, словно подбадривала. Ди закрыла глаза, рвано выдохнула и пальцами в воздухе вывела руну Минервы, наложив на себя ее щит. Лер всмотрелся внимательно в его жесткие контуры, проверяя на прочность. Мощно вышло. Больше, пожалуй, никто не пробьется, кроме него самого. — Полегчало? — осторожно обнял, укутывая ее стянутой с кровати простыней. — Не знаю. Плакать больше не хочется, но к Зеркалу все-таки надо. Он на многое и не надеялся, это было бы чудом, а в чудеса этот сильнейший из магов и кукловод давно уже как-то не верил. — А Фил? Он ждет нас и связи с ним нет. Не особо рассчитывая на успех, он все-таки попытался. Мог бы просто заставить ее подчиниться, уговорить, наконец. Лер вообще многое мог, но не хотел он ломать свою белую птицу. Ди уступит, и будет страдать тогда молча, ну и какой же защитник ей муж? — Значит, надо идти туда прямо сейчас. Мы же собраны? Вот и отлично. Никакого «отличного» в экстренном выходе через Великий океан и два континента он точно не видел. Тем более в том, что портал пробивать будет сам. Скрипнул зубами, сосчитал до пяти, положил теплую руку ей на живот и произнес, наконец-таки то, что должен был ей сказать сразу — Ветерок, ты просто не представляешь себе, как я счастлив. И думать не мог, никогда не мечтал, даже в мыслях боялся надеяться. У нас будет ребенок. — Только произнеся слова вслух, он вдруг понял их смысл. Дети у высших светлых практически не рождались. Лишь любовь, обоюдная и великая давала древним шанс стать родителями. Они всегда знали, но простая арифметика знаний до него дошла только теперь. Выходит, его Венанди любит? Ком застрял в горле, слезы обожгли вдруг глаза. Самое неоспоримое из доказательств сидело сейчас где-то там, в глубине женского тела, у него под ладонью. Слова подло пропали, и все, что великий смог выдавить из себя, прозвучало мучительно-тихо и жалко. — Будь осторожна, пожалуйста и никогда больше во мне не сомневайся. Обещаешь? Он сам в себе сомневался не раз. Но жена не должна даже думать об этом. Ди вздохнула в ответ, молча скользнула рукой поверх его пальцев. Он все привыкнуть не мог к тому, что они безо всякой ментальной связи друг другу так чувствуют, словно видят чужими глазами. — Спасибо тебе за него. Я только теперь поняла, что отцом моих детей никто другой… — тут Ди отчего-то смутилась и замолчала. Получила свой поцелуй, прикосновение лба, тихий вздох. — Я это знаю, всегда знал, наверное. Боялся признаться себе и тебе. А теперь вдруг открылись глаза и мне все стало ясно. Смешно ведь? — Люблю тебя. И все время хочу это произносить. Вот, она сказала опять и сразу же радостно стало, непривычные эти слова ее грели. Горячая мужская рука осторожно погладила живот Ди, словно с ней соглашаясь. — Но я не хочу никуда уходить. Может, просто чуть позже? Ди промолчала. Он понял. Сопротивление бесполезно. Снова вздохнул, с кровати резко встал и пошел пересматривать арсенал. Предчувствия вообще редко обманывали инквизитора, и точно уж не такие, как это… Коллекция древнего и легендарного вооружения Венди была не очень большой, но невероятно бесценной. Она вся разместилась на скромной стене библиотеки, где древние клинки скромно висели рядом с ножнами, загадочно поблескивая смертоносными лезвиями. Выше всех размещался короткий и беспощадный меч-гладиус, с его знаменитым круглым навершием, чей мощный профиль когда-то покорил этот мир. Оружие древнего Рима, покорившее всю Ойкумену. Нет, Этот вояка Леру совсем не понравился: хладнокровный и беспощадный убийца, палач. Ему было нужно выбрать свое главное оружие, которое не подведет никогда, и будет служить, словно верный пес своему единственному хозяину. Как в логове дикой собаки выбрать новорожденного щенка: нужно все сделать сразу и безошибочно, по зову сердца и с первого взгляда. Хищные кортики, висевшие ниже, тоже Гуло не подходили. Оружие одного смертельного удара хорошо носить на ремне, в пыл абордажного боя. Нет. Тут взгляд его остановился на весьма примечательной паре: черная, будто аспид, длинная и стремительная катана и ее верный спутник, крепкий и прочный вакидзаси, — лучший друг пехотинца. Этой паре цены просто не было: выполненные в одном стиле, древние, гордые они занимали почетное место на этой стене. Четкий рисунок хамона, покрывающий безупречно-гладкие лезвия, был похож на высокие волны штормящего океана. Черненое серебро украшений на рукоятках, тонкая гравировка, все говорило о просто неслыханной стоимости этой пары. Лер аккуратно погладил катану, вздохнул. Он всегда питал слабость к оружию с женской душой. Эта красавица тоже к Гуло была благосклонна, только вот… черную гордость восточного оружейника некому будет нести за ним в ножнах. И лошади не было, чтобы сидя в седле, широким и эффектным взмахом из руки прямо из ножн выпускать черную смерть. Прости дорогая, увы и увы. Протянул руку к короткому, как гладиус, смертоносному, как его черная стальная подруга, мечу вакидзаси, взял уверенно, взвесил, примерился. Оружие льнуло к рукам, будто просило воина не отпускать, принять своим другом. — Да, малыш, ты прав. Одна у нас с тобой судьба: стоять рядом с великой. Особенно, если она совершенно беспомощна. Осторожно снял со стены ножны, прямо на голое тело обвязался старинным поясом,