Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

нож в ножнах, лезвие которого она машинально проверила большим пальцем. У Сета – пожарный топор, тяжелый и надежный, пристегнутый к рюкзаку. У Джины – большой тесак, для разделки мяса.

Ева кивнула Нику, и они спустились в подвал к бронированной комнате. Холодный, сырой воздух, запах металла и пыли. Ева взяла автомат, привычным движением проверила затвор, вставила магазин. Остальные последовали ее примеру.

— Помните, – голос Евы гулко отдавался в бетонном помещении, – стреляем только в крайнем случае. Выстрел – это маяк для всей округи. Патроны… – она щелкнула по магазину, – …бережем для живых угроз. Не для этих ходячих отходов.

Она передала связку ключей от оружейки Нику.

— Храни.

Они развернули карту города на капоте скорой помощи. Ева тыкала пальцем:

— Джина, Балт: ведёте с этих улиц в парк. Большая открытая площадка – соберём там кучу. Затем ведём медленно вот сюда, – она провела линию к выезду на трассу. – Цель – вывести их из города.

Балт указал на развязку за городом:

— Здесь. Если доедем. Сворачиваем на круговое, глушим сирену, затихаем сверху на мосту. Пусть идут мимо по трассе. В Вантаун.

Джина хмыкнула, похлопав по капоту скорой:

— Главное, чтоб бензина хватило до этого поворота. Неохота заглохнуть, как бутерброд в середине буфета из мертвецов.

— Топливо заливали, должно хватить. Альберт? — спросил Сет.

— Полный бак! И ещё несколько канистр внутри, чтобы заправить седан! – донеслось от Альберта.

Взяли рации. Проверили связь – короткие, резкие ответы:

— Прием. Слышно. Канал чист.

— На связи, – бросила Ева, цепляя рацию на ремень.

Том подошел к Еве, опираясь на лопату как на костыль. Его лицо было бледным, но решительным.

— Нога? – спросила Ева, оценивающим взглядом.

— Держит, – ответил Том, стукнув каблуком по бетону.

Потом понизил голос:

— Есть разговор. Когда вернетесь… поговорим?

Ева внимательно посмотрела на него, кивнула коротко:

— Договорились.

Ник подошел, обнял Еву за плечи. Не поцелуй на прощание – слишком много глаз. Но его пальцы сжали ее плечо.

— Жду тебя, – прошептал он так, чтобы слышала только она. – Живой. И невредимой.

В его глазах была не просьба, а требование.

Ева лишь слегка наклонила голову, касаясь его руки на мгновение.

— Поняла.

Альберт откинул тяжелую задвижку ворот. За ними, в сером свете утра, маячило несколько фигур – привлеченные шумом ожившие.

— Разберемся быстро, – бросила Ева, выхватывая нож.

Сет срывал с плеча топор.

Это не был бой. Это была уборка. Ева – быстрая, точная: удар в висок, в основание черепа. Сет – мощный: отрубленные конечности, расколотые черепа. Без лишнего шума, без выстрелов. За минуту у ворот лежали обездвиженные тела. Грязь на асфальте стала темнее.

Карета скорой с ревом вырвалась за ворота. Ева подошла к пассажирскому окну, стукнула ладонью по капоту – Бам-бам!

— Удачи! – крикнула она Джине и Балту.

И добавила с едкой усмешкой:

— Не забудьте послать посылку в Вантаун!

Джина ответила саркастичным салютом. Сирена скорой завыла, разрывая утреннюю тишину. Первые серые тени зашевелились в переулках, потянувшись к звуку. Скорая поползла вперед, увлекая за собой растущую паутину мертвых.

Ворота с грохотом захлопнулись за их спинами. Альберт задвинул засов.

Ева повернулась к Сету.

— Наш выход.

Она проверила крепление автомата за спиной, перехватила нож в руке, привычно ощущая баланс клинка. Сет перекинул топор на более удобный хват.

Дорога к брошенному полицейскому седану была недолгой – несколько кварталов. Но каждый шаг был потенциальной ловушкой.

Двигались не по центру улицы, а вдоль стен, используя подъезды, мусорные контейнеры, разбитые витрины как укрытие. Останавливались у каждого угла, прислушивались. Ева шла первой, ее взгляд сканировал окна, подворотни, машины. Сет прикрывал тыл и фланги.

Дважды натыкались на одиночных зомби. Первого – старуху, застрявшую в дверях магазина – Ева тихо прикончила ножом, пока Сет следил за улицей. Второго – более шустрого мужчину в рваном костюме – Сет свалил ударом обуха топора по ногам, а Ева добила.

Город был мертв и тих, кроме далекого завывания сирены скорой. Запах гнили и разложения витал в воздухе сильнее, чем во дворе убежища. Разбитые стекла, брошенные машины, развороченные витрины. На одном балконе трепалась на ветру простыня с кривым криком о помощи, нарисованным краской – давно, очень давно.

Седан стоял там, где его бросила Ева – у входа в узкий переулок.

Ева осторожно подошла к водительской двери, готовая к атаке изнутри. Сет встал спиной к ней, топор наготове, наблюдая за улицей. Ева резко распахнула дверь – салон был пуст. Она быстро села за руль, проверила зеркала. Сет ввалился на пассажирское сиденье, захлопнув дверь. Звяк топора, положенного на пол.

— Готов? – спросила Ева, рука уже тянулась к кнопке сирены.

— Веди, шеф, – кивнул Сет, крепче сжимая рукоятку автомата.

Ева повернула ключ. Двигатель завелся с первого раза, глухо урча. Ее пальцы зависли над кнопкой сирены. Следующий шаг – призвать ад на свою голову. Она глубоко вдохнула и нажала. Пронзительный, леденящий душу вой полицейской сирены разорвал тишину квартала, став новым магнитом для мертвых в этом районе. Их часть работы началась. Автомобиль двигался медленно, как похоронный кортеж, только под аккомпанемент оглушительного, пронзительного воя сирены. Звук бился о глухие стены домов, вырывался из узких переулков, притягивая к себе все живое… вернее, неживое. Из подворотен, разбитых витрин, из-за машин выползали серые, шаркающие фигуры. Они тянулись к седану, как железные опилки к магниту, образуя за машиной растущий, зловещий хвост.

Ева придвинула к себе микрофон громкоговорителя. Ее голос, усиленный и слегка искаженный, резал воздух поверх сирены, резкий, но четкий:

— ВНИМАНИЕ! ВСЕ, КТО СЛЫШИТ! Я ЕВА БЕННЕТ, ГЛАВВРАЧ ГОСПИТАЛЯ! Если вы живы и в силах двигаться – идите в ГОСПИТАЛЬ! Там безопасно, есть медикаменты, еда! — Пауза, чтобы слова дошли. — Если не можете идти – ОСТАВАЙТЕСЬ ДОМА! Но дайте нам ЗНАК! Напишите на стене дома КРАСКОЙ: ЖИВЫ! Или КОЛИЧЕСТВО! Вывесьте ПРОСТЫНЬ в окно! ЯРКУЮ! Мы пройдем позже и ЗАБЕРЕМ ВАС!

Она отпустила кнопку. Сет кивнул, сканируя окна верхних этажей. Никакого движения, кроме треплющихся занавесок.

— Хреново работает реклама, – пробормотал он.

— Повторим на следующей улице, – отрезала Ева, снова включая сирену на полную мощность. — Должен же хоть кто-то услышать, кроме этих овощей.

В эфире рации раздался голос Джины, слегка заглушаемый воем сирены скорой:

— Ева, вы там не слишком громко? Мне