Вирус Aeon. Нева - Татьяна Кравченко

Ева хмыкнула, ловко объезжая перевернутую тележку.

— Твои-то, Джин, как? Уже экскурсию по достопримечательностям парка водишь? Надеюсь, не кормят голубей? Хлебца жалко.

— Кормят… по-своему, – парировал Балт, его голос был напряженным. — Стадо в парке – как на парад построились. Ждем команду на марш.

— Терпение, капрал, – ответила Ева, резко тормозя, чтобы пропустить через дорогу стайку из трех зомби, потянувшихся к ней. — Сначала наш сектор почистим. А то ваши туристы тут не поместятся.

— Твои почище будут? – съязвила Джина.

— Мои – культурнее, – парировала Ева, глядя в зеркало на десяток шаркающих фигур. — Хотя аппетиты одинаковые…

— Осторожно! – она резко вывернула руль, объезжая внезапно вывалившегося из подворотни зомби в рваной униформе. Сет схватился за рукоятку над дверью.

Внезапно голос Балта ворвался в рацию, срываясь от помех и напряжения:

— Беннет! Затор! Грузовик перевернут… и куча этих… нас окружают! Не пробиться! На… на…

Ева нажала на тормоз так резко, что Сет чуть не стукнулся головой о торпеду. Она схватила рацию, ее голос потерял всю иронию, став стальным и резким:

— Балт! Джина! Ваше местоположение?! Отвечайте! Где вы, чёрт возьми?! Мы сейчас подкатим на помощь!

Тишина. Только вой их собственной сирены и нарастающее шарканье за бортом. Ева бледнела.

— Балт! Джина! Прием! – она стучала кулаком по рулю.

Сет уже снял автомат с предохранителя, его глаза метались по округе.

Минута тянулась вечностью. В рации хрипнул голос Балта, тяжело дыша:

— Всё… всё в порядке. Небольшая группа… вывернула резко из переулка. Пришлось их… попросить остаться. Никакого им путешествия пешим ходом не видать… – в его голосе слышалась усталость и отголоски адреналина. — Они теперь лежат… загорают. Отвлеклись на секунду – и налетели как саранча.

Ева выдохнула, разжав пальцы на руле.

— Черти полосатые… Не пугайте так. Докладывайте.

— Стадо в парке собрали. Огромное. Похоже, пол-района тут. Веду их к выезду. Твои как?

— Наши тоже нагуляли аппетит, – Ева глянула в зеркало. Хвост за седаном был внушительным. — Пора их уводить с площади. Праздник окончен.

Она включила передачу.

— Следуйте на выезд. Мы вас догоним и возьмем в хвост. Покажем дорогу к морю.

Седан снова тронулся, увлекая за собой серую, стонущую массу. Впереди, вдалеке, послышалось знакомое завывание другой сирены – скорой Джины и Балта. Они выезжали из парка на центральную улицу, ведя за собой еще более плотную, медленно движущуюся стену мертвых. Две сирены слились в дуэт апокалипсиса, призывая всех потерянных и проклятых покинуть город. Ева прибавила газу, чтобы поравняться со скорой. Через окна они обменялись короткими, понимающими взглядами. Никаких улыбок. Только сосредоточенность на задаче. Два металлических островка, плывущих по серой реке смерти, медленно направлялись на трассу, уводя заразу из своего города. Надежда была хрупкой, как стекло, но пока они двигались вперед, она теплилась.

Они доехали до кругового движения – гигантской транспортной развязки, где когда-то кипела жизнь, а теперь царил мертвый хаос. Стояли брошенные машины со стороны Вантауна. И именно туда, в ту сторону, они и направили мёртвых. Толпа оживших, преследовавшая их с самого города, медленно брели вперёд.

Машины резко газанули, вырываясь на свободный участок перед самым носом у серой массы. Рев мотора и крики мертвецов слились в оглушительный гул.

Заехали наверх, на старый мост, проходивший над основным шоссе. Отсюда открывался жуткий вид. Они заглушили двигатель, выбрались из машин и подошли к перилам.

Внизу, на забитом шоссе, копошилась "река". Мертвая река. Тысячи оживших, привлеченные шумом и запахом живых, которые давно уехали, но инстинкт еще гнал их вперед. Они толкались, падали, лезли через машины, заполняя собой все пространство между отбойниками. Движение было медленным, бесцельным, но неумолимым, как течение. Мертвые лица, поднятые вверх, мутные глаза, казалось, смотрят прямо на них, стоящих наверху в относительной безопасности. Воздух сотрясал их слитный, низкий гул – звук абсолютной, безысходной смерти.

Они сидели сверху на мосту, опершись спинами на колеса и смотрели вниз. Молча. Даже дышали тише. Картина была одновременно отвратительной и завораживающей в своем апокалиптическом масштабе.

Бас Балта прозвучал негромко, но весомо в этой тишине смерти:

— Пару тысяч будет. Легко. Может, и больше.

Ева не отрывала взгляда от движущегося ада внизу. Лицо ее было усталым, но удовлетворенным.

— Не все ушли, — констатировала она. — Но львиная доля. — Надо несколько раз повторить. Заманить новую партию сюда, — она повернулась к своим, и в ее глазах светилась холодная, прагматичная победа. — Всё же так лучше. Меньше махать ножом.

Она кивнула на свой окровавленный клинок, лежащий рядом.

— Да и известь не надрываться таскать.

К вечеру они вернулись в Пальмонт. Ворота открылись, они въехали на территорию госпиталя. Усталость валила с ног, но было ощущение выполненной задачи.

Ник вышел им навстречу. Увидев Еву целой и невредимой, он шагнул вперед и крепко обнял ее.

— Еще надо несколько таких вылазок, — сказала она. — Но тактика... рабочая.

Она посмотрела вокруг. Воздух был необычно... тихим. Люди, вышедшие их встречать, заметили то же самое.

— В городе... стало тише, — осторожно проговорила Рита, прислушиваясь. — Гул... тот гул от мертвецов... почти уже не слышен. Как будто... опустело.

Ева кивнула, прислушиваясь и сама. Да. Навязчивый, давящий фон, ставший привычным за последние дни – низкое рычание тысяч глоток – почти исчез. Остались лишь редкие, одиночные вопли где-то вдалеке. Их план с "круговоротом" работал. Выманивал и запирал толпы.

Они поужинали скромно, но горячей похлебкой. Помылись, смывая с себя пыль, кровь и запах смерти. Физическая усталость была глубока, но ее перекрывало чувство... осторожного облегчения. Шаг вперед. Один маленький островок контроля в этом море хаоса. И тишина за стенами – самый ценный трофей этого дня.

Вечерний полумрак кабинета Евы нарушался лишь трепетным пламенем нескольких свечей и тусклым светом фонарика на столе. Она сидела за разложенными картами и списками, но взгляд ее был прикован не к ним. В луче света стояла небольшая фоторамка – счастливый снимок ее и Ника на пляже, в доапокалиптической жизни. Она забрала его из их пустого, разгромленного дома, не надеясь уже увидеть мужа живым. А теперь он был тут. Рядом. Живой. Уголки ее губ дрогнули в почти неуловимой, усталой улыбке. Тепло этой мысли было редким утешением в ледяном море обязанностей.

Тихо постучали.

— Войдите, – бросила Ева, не отводя взгляда от фото.