Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

Снегу здесь почему-то было побольше, чем в нашем «партизанском» лесу. Стало быть, идти труднее. Но мы с Рексом включили режим кентавра, поддержали друг друга. Между прочим, у нас это теперь получалось почти автоматически.

Ну и разведчики шли неплохо. А вот Веревкин начал сдавать. Что и понятно — он же не спецназовец. Пришлось разгрузить его, часть ноши взвалить на себя. Физиономия взрывника, и без того кислая, стала совсем плачевной.

Никонов решил проблему просто.

— Веревкин, — сказал он. — Здесь не родной колхоз, никто с тобой нянчиться не станет. Усвоил?

— А чего, в колхозе нянчатся, что ли?..

— Не знаю, я городской. В колхозе не жил. Но скажу так: будешь отставать, придется тебя пристрелить.

— За что, товарищ сержант? — заныл ангельский тезка.

— За плохую физическую подготовку, — невозмутимо разъяснил начальник. — Поэтому собери все силы в кулак и шагай.

Подействовало. Подтянулся.

Миновал полдень, короткий полузимний день начал меркнуть, когда обозначилась близость железнодорожного узла: паровозные гудки, стук стальных колес, запах горелых угля и дров. Все это делалось слышнее и отчетливее.

И вот мы вышли на тропинку. Явно прохоженную, протоптанную давно. Ходили тут во все времена года.

Я сразу подумал, что эта тропа привязана к станции. Никонов, видно, сообразил то же самое.

— Вот что, — сказал он. — Тут есть шанс взять «языка». Давайте-ка маскироваться. Если какой фриц пойдет — будем брать. Работаем.

И мы скрылись в ближних еловых зарослях. Я шепнул Никонову:

— Товарищ сержант, мы снова можем Рекса задействовать.

— Подумаем, — ответил он.

На наше счастье, ждать пришлось недолго. Мы с Рексом вошли в привычный рабочий режим — и вскоре услышали торопливые, скрипучие по снегу шаги.

Рекс умело сделал «стойку».

— Идет, — чуть слышно произнес я.

Уже заметно смеркалось. В тусклом свете показался молодой немецкий офицер. В шинели, фуражке, шикарных хромовых сапогах. Все это было мало приспособлено под зиму, он спешил, ежась, на бегу растирая уши перчатками. Шинель стянута ремнями с кобурой.

Я вопросительно глянул на Никонова. Тот молча кивнул.

«Работаем?» — спросил Рекс, и я ощутил, как по его телу прошла дрожь азарта.

«Да!» — подтвердил я, хлопнув пса по холке.

Так же бесшумно Рекс точно выстрелил из засады, бросился вдогон за немцем, словно летя над снегом. Но тот, зараза, все-таки услышал. Либо почуял что-то.

Он обернулся, глаза его округлились — увидал невесть откуда взявшегося, как собака Баскервилей, пса. И мгновенно выдернул из кобуры «Парабеллум».

Глава 22

Кентавр сработал как из пушки.

Я не успел понять как — бешеная вспышка силы подбросила меня, и хоть не до мыслей мне было, но одна сверкнула звездой: «Прогресс! Раньше такого не было».

Немец, увидев меня, замешкался. Его залихорадило: в кого стрелять? В пса или человека⁈

Это доля секунды. Но она решила все.

Рекс не то, что прыгнул. Он взлетел. И он «в кентавре» обретал свойства, ранее неведомые. Мог мчаться и атаковать как самолет-перехватчик.

Немец дернулся туда-сюда — и Рекс в прыжке перехватил его руку с пистолетом.

От удара двухпудовой ракеты враг полетел на снег. Выронил оружие. И тут же подоспел я.

А через секунду и прочие. В руке Ярченко был НР-40.

Боец сунул клинок к самым глазам немца, страшным шепотом требуя:

— Силянс! Силянс! — в горячке, видно, спутав французский язык с немецким.

— Лайзе! — поправил Никонов.

Но пленник, похоже, не собирался выполнять команды. Напротив, разинул рот, чтобы заорать. И мгновенно и ловко сержант заткнул ему глотку кляпом. То есть перчаткой. Надежно. Языком вытолкнуть ее немец не мог, а руки были прочно заблокированы.

Сильно дыша носом, он уставился на нас. Во взгляде путались страх и ярость.

Внешне он был прямо эталон арийца — голубоглазый блондин с четкими, твердыми чертами лица. Это было видно даже несмотря на безобразно заткнутый кляпом рот. И на то, что эта арийская внешность была искажена испугом, бешенством и прочими сопутствующими чувствами. Но бешенство остывало, а страх нарастал. Обер-лейтенант (я определил по погонам) с каждой секундой осознавал, что он влип более, чем крепко.

Плюс к тому Рекс грамотно давил ему на психику, скалясь и угрожающе ворча.

— Лайзе, — негромко повторил Никонов и выдернул кляп.

Немецким он владел не особо, но на данном уровне годилось. Тихо, но внятно он потребовал рассказать, как можно незаметно проникнуть на территорию станции.

Обер-лейтенант смотрел безумным взглядом. Страх терзал его, но арийское воспитание, ненависть к «недочеловекам» не отпускали. Скривив губы, он не сказал, а прямо-таки выплюнул оскорбление:

— Унтерменш…

Меня это не обидело — много чести обижаться на поганого нациста. Но и оставлять его скотство безнаказанным тоже нельзя.

Тут во мне сработал Михаил Суворов — поисковик и реконструктор, много знающий о методах эффективных допросов. Несомненно, знали о том и мои коллеги-разведчики. Но я успел первым.

Я сунул немцу в пасть свою рукавицу, а в галифе повыше колена воткнул свой НР-40 — на диверсионный выход им меня снабдило руководство.

Немец взвыл, насколько позволял кляп. А я еще и шевельнул клинок в неглубокой ране.

— Сейчас заговорит, — сказал я.

И выдернул рукавицу.

— Шпрехт, — велел сержант.

В самом деле сработало. Уберменш сдулся. Нервно кривясь, он стал отвечать на интересовавшие нас вопросы. Сказал, как лучше проникнуть на станцию. Ответил на вопрос о системе охраны. А главное — сообщил, что часа через полтора в Торошино прибывает эшелон с горючим.

Вот что нож животворящий делает!

Никонов удовлетворенно кивнул. Видимо, такой информации и ожидал. На это и нацеливало наш отряд вышестоящее командование. Не знаю уж, Генштаб или НКВД. А впрочем, и то и другое подчинено ГКО и работают в одной упряжке.

Сержант свел брови — размышлял секунду.

— Так, понятно, — сказал он. — Похоже, не врет. Ладно. Действуем.

Не знаю, понял обер-лейтенант эти слова, или угадал интонацию — но в любом случае смекнул, что пришел его смертный час. Это подхлестнуло его — и честно говоря, ребята оплошали.

Сильнейшим рывком немец выскользнул из рук бойцов. Ударом ноги в грудь отбросил Бояринцева. Вывернулся и бросился бежать.

Рекс метнулся за ним, но еще быстрее оказался Ярченко. И пущенный им нож. Сверкнув в сумерках лезвием, НР-40 вонзился в спину немца точно под левую лопатку.

Тот