Пепел и знамёна - Дмитрий

— С лошадью, ваше благородие. Мы толкали.

— Насколько далеко?

— Из низины до склона.

Писарь записал.

Щеглов спросил:

— Строй бросил?

— С разрешения ротного, — ответил Михаил.

— Я не тебя спрашиваю.

Рябов вытянулся.

— Полувзвод принял унтер-офицер соседнего полувзвода. Беспорядка не было.

Арсеньев отпустил свидетелей и оставил Михаила.

— За самовольство я бы тебя разжаловал. Но разрешение дал сам.

— Так точно.

— Не радуйся. Тебя представят к Знаку отличия Военного ордена.

Михаил молчал.

— Не понял?

— Понял, ваше благородие.

— Солдаты называют его Георгием. Представление ещё не награда. Бумага должна пройти.

— Так точно.

— И ещё. Если узнаю, что поднял телегу один, отправлю к лекарям на опыты.

— Лошадь была.

— Вот и держись этой лошади.

Михаил вышел.

Тимофей ждал.

— Что?

— Представление.

— К Георгию?

— Если утвердят.

Лавров обнял его, не обращая внимания на перевязанные плечи. Михаил зашипел.

— Герой нежный.

— Отойди.

— Теперь тебя все девки захотят.

— Сначала пусть бумага дойдёт.

— Правильно. Девки без бумаги не поверят.

Смех привлёк солдат. Новость разошлась по роте раньше приказа.

Михаил не чувствовал себя героем. Перед глазами стоял Котов с красной лентой, Мазаев без руки, мёртвый служитель на телеге. Награда выбирала один заметный эпизод и отрезала его от всего остального.

Вечером он сидел с Рудневым у маленького огня.

— Значит, живое существо, — сказал врач.

— Возможно.

— Ты его чувствуешь?

— Через голод, сон, изменения. Разговора нет.

— Оно имеет волю?

— Не знаю.

— Пища?

— Обычная. Нужно много белка, жира, всего, что помогает строить тело.

— Ты говоришь как химик.

— Так объясняли питание в моём прошлом.

— В мире, где эта война закончилась?

— Да.

Руднев подождал.

— Как далеко?

— Очень.

— Годы?

— Больше двухсот.

Лекарь перестал дышать на секунду.

— Ты родился через двести лет?

— Сознание. Тело — Михаила из деревни.

— Какой год?

— Две тысячи двадцать первый. Может, двадцатый. Там была эпидемия, я болел или находился на грани. Потом очнулся здесь.

Алексей Матвеевич перекрестился. Жест был коротким, почти сердитым.

— Ты заранее знал про Москву из книги?

— Из школы.

— Всех детей учат будущей войне?

— Прошлой. Для нас.

Руднев провёл ладонью по лицу.

— А существо?

— В моём мире его не было. Думаю, пришло откуда-то ещё во время переноса.

— Ты не знаешь, что носишь.

— Нет.

— И восемь лет живёшь рядом с нами.

В этих словах прозвучал страх.

— Я никого не заразил.

— Ты не знаешь.

Михаил хотел возразить и не смог. Кровь попадала на людей, слюна — в общую посуду, близость с Катариной могла иметь последствия.

— Если бы передавалось легко, уже увидели бы.

— Вероятно.

Лекарь снова стал врачом.

— С этого дня никаких опытов. Кровь отдельно. Инструменты после тебя кипятить.

— Чтобы не передать то, что делает меня сильнее?

— Пока не знаем цену.

Руднев посмотрел на тяжёлых раненых.

— Особенно не передавать из жалости. Умирающий согласится на что угодно, а согласие без знания ничего не стоит.

Михаил вспомнил Мазаева.

— Я думал.

— Знаю. Поэтому говорю.

Они составили первые правила тайны прямо у костра: наблюдать, записывать, не распространять, не показывать силу без необходимости. Эти четыре пункта через десятилетия станут основой целого сообщества. Пока же они принадлежали двум измученным людям среди снега и отступающей армии.

Над дорогой шли пленные французы. Где-то у Березины рушились мосты, люди тонули и замерзали. Великая история совершала поворот, который Михаил помнил с детства.

Он сидел к ней спиной.

На коленях лежала тетрадь Руднева, открытая с первой записи 1805 года: «Рядовой Михаил Андреев. Рана груди поверхностная. Заживление спокойное».

Восемь лет невозможность притворялась удачей.

Теперь у неё появилось имя.

Симбионт.

* * *

Примечание от автора

Если путь от Чашников до Старого Борисова и первое полное признание Михаила стали для вас важной частью романа, подпишитесь на автора, книгу и цикл «Эхо симбионта».

Поставьте лайк — это напрямую помогает произведению продвигаться и находить новых читателей.

Если вы не согласны с поступками героев, наградным эпизодом или устройством симбионта, напишите об этом в комментариях. Аргументированная критика помогает сделать продолжение сильнее.

Портрет Петра Христиановича Витгенштейна

Портрет Петра Христиановича Витгенштейна. Автор: Джордж Доу. Дата создания: 1819–1825.

Пётр Христианович Витгенштейн — командующий северной группировкой русской армии. Командующий русскими силами на северном направлении кампании 1812 года.

Ночной привал Великой армии

Ночной привал Великой армии. Автор: Василий Верещагин. Дата создания: 1896–1897.

Ночной привал отступающей Великой армии в 1812 году. Образ истощения, холода и распада наполеоновской армии на обратном пути.

Переправа через Березину

Переправа через Березину. Автор: Петер фон Гесс. Дата создания: 1844.

Переправа армии Наполеона через Березину в ноябре 1812 года. Прямая панорама переправы, к которой сходятся действия северных русских корпусов и отступающей армии Наполеона.

Карта потерь и движения армии Наполеона в кампании 1812 года

Карта потерь и движения армии Наполеона в кампании 1812 года. Автор: Шарль Жозеф Минар. Дата создания: 1869.

Движение и сокращение численности армии Наполеона в России. Связывает географию похода, численность армии, направление движения и температуру при отступлении.

Глава 20. Город за валами

Данциг появился на горизонте стенами.

После зимних дорог, лесов и бедных селений крепость казалась отдельным государством. Она стояла в низкой земле у устья Вислы, среди каналов, дамб, влажных лугов и рукавов реки. Валы, бастионы, городские крыши и морской воздух обещали долгую работу. Балтийский ветер проходил над плоской равниной без преград, приносил соль, сырость и мелкий снег. Даже в мороз под настом угадывалась вода: достаточно было разбить верхний слой, чтобы траншея начала медленно наполняться.

Главные дороги к городу имели каменное основание, мосты и дамбы, но военные разъезды быстро разбивали обочины. Просёлки шли по глинистой земле; обозы старались не сходить с насыпей, потому что в стороне колесо могло провалиться в промёрзшую болотную кочку. Внутри находился французский гарнизон генерала Раппа, усиленный остатками Великой армии. Снаружи собирались русские и прусские части.

Осаду начали в январе 1813 года казаки Платова. Пехота подходила позднее, замыкая кольцо. Азовский полк получил участок, караулы, квартиры и обязанности, которые менялись по мере прибытия начальства и тяжёлой артиллерии.

Михаил ожидал штурма.

Вместо него первые недели копали.

Мёрзлая земля не поддавалась лопате. Люди разводили костры, отогревали верхний слой, били кирками, выносили грунт корзинами. Ночью французские стрелки тревожили передовые посты, днём из крепости вылетали ядра. Каждый аршин траншеи требовал больше труда, чем деревенская улица.

Погода меняла осаду медленнее приказов, зато надёжнее. В ясные