Желтый глаз - Ли Рэдфорд

в сторону, кряхтя и распахивая дверцу морозильной камеры. Им в лицо ударило ледяное облако, окутав с головы до ног. Кеста чувствовала, как кожа начинает стягиваться. Тепло ее дыхания встретилось с холодным воздухом, и ее визор в одно мгновение практически утратил прозрачность. Она могла различить лишь призрачные очертания вытянутых рук Кук в синих перчатках. Они ушли вниз и погрузились в криокамеру, где исчезли в очередном вихре ледяных частиц. Затем, медленно, будто время и пространство вокруг них тоже заморозилось, ее руки всплыли из белых облаков, пальцы цепко обхватили контейнер, который, казалось, завис в воздухе. Вокруг неестественно парил сухой лед. Они шагали сквозь него, разгоняя туман ногами, пока тот не рассеялся столь же быстро, сколь и появился. Но это безрадостное ощущение от контакта с холодом, таким глубоким, что он убивает все живое, осталось на коже Кесты и в ее легких. Такой холод обманывает мозг и заставляет замедлиться, сдаться и уйти в вечный сон, азотный холод, столь свирепый, что может с хрустом переломить тебя пополам.

– Окажешь мне честь? – спросила ее Кук, дрожа всем телом, и осторожно опустила контейнер на стальную поверхность на безопасном расстоянии от морозилки. Кеста покачала головой.

– Нет, давай лучше ты, – ответила она, инстинктивно прикрыв глаза, когда Кук начала открывать крепкие защелки, удерживающие крышку на месте. В темноте, возникшей под закрытыми веками, Кеста увидела лицо Тима, каким оно было прежде: загорелое, улыбающееся, полное жизни. Это придало ей решимости. Она открыла глаза, чтобы посмотреть в лицо тому, что лежало в контейнере. Услышала вздох Кук и повторила его, когда наконец увидела сама.

Змея была лишена всякого цвета и закручена в тугой узел; голова ее была обращена кверху. Все чешуйки поблескивали, будто увлажнялись от малейшего соприкосновения с воздухом. Хотя она и была заморожена, волнистая текстура шкуры делала змею гибкой и текучей, будто в любой момент она могла развязать этот болезненный узел и свободно уползти из лаборатории. Кеста и Кук склонились над ней, их маски намокли от конденсата.

– Никогда ничего подобного не видела, – произнесла Кук, проведя кончиком пальца в перчатке по самым крупным чешуйкам, покрывавшим брюхо змеи. Она с трепетом вынула рептилию из контейнера. – Тяжелая такая.

Существо было совершенно застывшим, испускало тоненькие струйки морозного воздуха и казалось невинным, отчего его неподвижность выглядела неправильно. Когда Кук перевернула змею, чтобы осмотреть ее с другой стороны, они обе заметили изящные кончики раздвоенного языка, выглядывающего из крепко закрытой пасти.

– У змей с БТВ есть уникальный белок, – начала Кеста, когда Кук вернула змею в контейнер. – Нам нужно его найти и изолировать.

– Окрашивание будет непростой задачкой, – вздохнула Кук, напрягая все силы, чтобы закрыть крышку. Она положила руки на крышку контейнера, в котором находилась змея, а затем опустила подбородок в получившееся гнездышко. Кеста была вынуждена восхититься ее беспечностью. – Нам потребуются образцы из каждого крупного органа змеи. Желудочно-кишечный тракт – наш самый лучший шанс. Мы с тобой по уши будем в парафине. И проявить наши тельца включений тоже будет не так-то легко.

– И у нас только одна змея. Надо быть осторожными. Но, получив белок, мы сможем попытаться стимулировать выработку антител у другого носителя. Может, у мышей?

– С мышами должно сработать. Они живут рядом со змеями с БТВ, но сами не заражаются. И мыши переносят ЛХМ. Тогда мы сможем попробовать определить антигенную специфичность. Посмотрим, как иммунная система грызуна реагирует на белок БТВ и создает антитела, которые, надеюсь, сможем затем передать Дадли.

Дадли. Где, черт побери, был Дадли? Кесту преследовало ощущение фантомной конечности – такой силы было чувство, что ее лабораторию отрезали от другой, от Дадли и его команды, занимающейся исследованиями по усилению функций. Она перманентно испытывала ноющую боль, будто чего-то не хватало, и рана пульсировала каждый раз, когда Кеста приходила в заменяющий лабораторию блок и видела, что Дадли там нет.

Лундин, Дадли и их особая команда оставались в безопасности в своих – еще более темных – недрах проекта «Рассвет». Кеста с Дадли пару-тройку раз пересекались в коридоре. Она толкала перед собой тележку с желтыми цыплятами: они пищали в лотке, готовые к усыплению и вскрытию. Он разговаривал с женщиной в черном костюме, которая крепко прижимала свой бейдж к груди, чтобы скрыть имя. Кеста остановилась, повернулась и увидела, как они исчезают из вида, но Дадли успел бросить на нее взгляд перед уходом. Он ничего не сказал, только использовал свой ключ-карту для доступа в комнату, куда она зайти не могла, и исчез.

Они медленно размораживали удава для дальнейшей работы. Извлекали крошечные образцы тканей почки и желудочно-кишечного тракта. Затем началось колдовство. Гомогенизация[26]. Центрифугирование[27], смешивание, обработка на вихревом миксере[28]. Далее – инкубация.

Ведьмовское варево: внутренности змеи плюс сердца и мозги двух невероятно умных женщин. Наука берет известные ей факты, отбрасывает их, формулирует заново, переосмысливает себя, не опасаясь из излишней гордости или слепоты признать, что прежде чуть было не ошиблась, – как могла она знать то, чего еще не существовало? – но остается открытой к непрерывному обновлению, развитию, радикальному эволюционному расширению понимания Вселенной. Кеста и Кук будут раздвигать границы галактики, пока не дойдут до точки открытия, до чего-то неотвратимого и нового. Культивирование препарата. Изоляция белка БТВ из тела флоридского удава обыкновенного и, наконец, выращивание моноклональных антител в подопытных мышах.

Их непоколебимая решимость в сочетании с промышленного размера чанами черного сладкого кофе, ранними приходами и поздними уходами заставляли их работать на износ, а подстегивал их даже крошечный прогресс по сравнению с предыдущим рабочим днем. Тим всегда говорил, что, как только Кеста на чем-то сосредоточится, остановить ее не сможет никто и ничто. В эти дни она жила без его поддержки, но наблюдать за ним через видеомонитор с работы и сидеть рядом с ним по вечерам, когда она заваливалась домой почти такая же неживая, как и он, было единственной мотивацией, которая ей требовалась, чтобы продолжать работу.

В среду вечером – Кеста должна была присутствовать на собрании ГПЗА, но, разумеется, совсем забыла об этом – они обе не могли поверить своим глазам, сосредоточившимся на безошибочно определяемой молекуле Y-образной формы, закрепленной на предметном стекле: прелестные полипептиды успеха. Чудесным образом возникшее крошечное Y-антитело цеплялось за агрессивное включение, дабы изгнать его из образца и защитить собственные клетки носителя. Мыши не заболевали, потому что антитела защищали их.

Кеста изолировала белок, вызывающий вирус.

Кук вырастила антитела, производимые мышами в попытке защититься от него. Теперь все зависело от Дадли: он должен был заняться массовым