Желтый глаз - Ли Рэдфорд

Она ухаживала за Тимом уже пять месяцев. Но кто в это время присматривал за Дейвом? Никто. И все же он по-прежнему был не-мертв, пусть даже и не жив, в более или менее том же состоянии, что и Тим. Было еще столько всего, чего она не понимала об этом вирусе. Неизменным оставалось одно – то, в какой ужас он ее повергал. Ей надо было сосредоточиться.

– Он приходит в себя, – заметила она. – Мы должны вколоть ему еще одну дозу и переместить куда-то, где можно будет снять ошейник и устроить его поудобнее.

– Палата в подвале, – сказал Лундин, отступив на шаг от Дейва.

Он глядел на Кесту с подозрением. Казалось, она в точности знала, что делать в каждую секунду. Она не боялась зомби и даже, похоже, чувствовала себя расслабленно рядом с ним.

Повернувшись к двум охранникам, Лундин дал указания:

– Ребята, у нас койки внизу оснащены фиксирующими ремнями. Давайте перенесем пациента… э-э-э… Дейва отсюда побыстрее. Шелли, можете, пожалуйста…

Он собирался попросить ее снова ввести успокоительное, но увидел, что она уже стоит на коленях, шприц пуст, а мышцы Дейва потихоньку расслабляются.

– У некоторых из них крайне высокая устойчивость к… – начала было она, но остановилась, надеясь, что никто не спросит ее, что она имела в виду под «ними».

Кук охнула, приседая рядом с ней и бормоча что-то себе под нос.

– Не обращай внимания, я просто подумала…

Ей не нужно было заканчивать фразу. Когда Кеста вытащила иглу из плеча Дейва, Кук сунула руку в перчатке во внутренний карман его пиджака.

– Смотрите! – воскликнула она, радостно размахивая добычей перед Лундином и Дадли. – Портмоне!

– Как это он его не потерял за все это время? – удивилась Кеста, избавляясь от использованного шприца.

– Давайте заглянем. Что скажете? – Кук уже раскрыла гладкую кожаную обложку на две половинки. Ее пальцы пробежались по отделениям. Она обнаружила водительское удостоверение и ахнула. – Нашего Дейва на самом деле зовут Джаспер Армстронг, – сообщила она, по очереди показывая каждому из присутствующих права, – родился в шестьдесят восьмом… Получается, сколько ему?

– Пятьдесят пять, – ответил Дадли и взял удостоверение из рук Кук, поднося его к свету. – Он живет в Элтеме.

Вся четверка застыла в тишине. Кук уставилась на Дейва – вернее, теперь уже Джаспера, – который начал хрипеть.

– Теперь мы знаем, кто он.

– Да, мы знаем, кто он. – Лундин приблизился к спящему зомби и опасливо толкнул его носком ботинка.

– Мы сможем оповестить его родственников, – сказала Кеста. – Мне начать звонить в соответствующие службы?

Никто не взглянул на нее. Все сосредоточились на «Дейве». Его грудь поднималась и опадала, глаза были широко распахнуты, и он источал все тот же едкий запах.

– Мы должны сообщить его родственникам, – повторила она.

– Вы ничего подобного не сделаете, – отчеканил Лундин.

– Прошу прощения?

– Он теперь наш. Никто не знает, кто он. Никто не ждет вашего звонка. – Он подошел к ней. – Никто не ждет, что он вернется домой.

Кеста сделала шаг назад. Она посмотрела сначала на Кук, потом на Дадли в поисках поддержки, но они избегали ее взгляда, делая вид, что они очень заняты наблюдением за спящим существом.

– Вы серьезно? Мы не сообщим его семье, друзьям – кто бы, черт возьми, ни скучал по нему, – что он жив и…

– Но он же не жив, так? – При этих словах Лундин улыбнулся, будто был доволен своим доводом. – Он отсутствовал бог знает сколько месяцев. Те, кто грустил по нему, давным-давно сдались, и…

– Они никогда не сдадутся.

– Даже если этого еще не произошло, они не заходят видеть его таким. Подумайте об этом трезво, Кеста. Он же не может прийти домой и повести детей в парк, так? Он должен остаться здесь. Так какой нам смысл возиться с бюрократией, со всеми формальностями, разбираться с полоумной супругой, которая выплачет все глаза и будет умолять нас не тестировать на нем никакие препараты, пускай от этого зависит жизнь всего рода человеческого, – и все из-за того, что она станет цепляться за безумную идею, будто мы и в самом деле сможем отправить его домой. С чем? С мешком чертовых подгузников для взрослых и ортезом для лодыжки?

– Но его семья должна знать, что его нашли.

– Кеста, дорогая, разве в этом будет какой-то прок? – Кук присела рядом с «Дейвом», опершись рукой ему на живот для равновесия.

– Уж кто-то, а ты не можешь искренне с ним соглашаться! – крикнула Кеста, ткнув большим пальцем в сторону Лундина.

– Кеста, милая…

– Не смей меня опекать, Джун. Господи, поверить не могу! Вы трое сговорились сохранить существование этого бедного человека в секрете от его семьи? – Кеста метнула на каждого из них обвиняющий взгляд. – Джун, пожалуйста, а что, если бы это был Родни? Ты бы не захотела знать, что он жив?

Кук поднялась.

– Нет, – покачала головой она. – Не думаю, что захотела бы. Только не так. Я бы не захотела видеть его таким.

– Но это неэтично! У нас есть моральное обязательство – сообщить его семье, что он найден!

– Полагаю, с точки зрения морали мы в серой зоне, – заметил Дадли. Он вытаскивал одну за одной карточки из кошелька мужчины, осматривал и бросал на пол. Затем неприятная улыбка исказила его лицо. – Но с точки зрения закона… похоже, я только что нашел для нас карточку «Выход из тюрьмы».

Остальные столпились вокруг него.

– Он донор органов, – объяснил Дадли.

– Ну, это все решает, – кивнул Лундин, взял карточку донора из рук Дадли двумя пальцами и пихнул ее в карман своего лабораторного халата. – Думаю, мы все согласимся, что он бы этого хотел: принести себя в жертву. Во имя науки.

– Лундин, это же живой человек! – вспыхнула Кеста.

– Ну, это спорно, – усмехнулся он, – и вообще, не стоит забивать себе голову такими пустяками, как согласие, когда в стране объявлено чрезвычайное положение.

– Он еще не умер! – сказала Кеста.

– Но он уже и не жив, – возразил Лундин. – Для меня этого более чем достаточно.

Глава семнадцатая

– Так, значит, выходить безопасно? Или мне лучше запереться в ванной, как Шелли Дюваль из «Сияния», и ждать, пока ты напишешь, что все чисто?

Кеста висела на телефоне уже больше часа, пытаясь убедить Джесс, будто факт вылезания зомби из канализации спустя пять месяцев после того, что сочли концом эпидемии, не так уж страшен. Достичь хрупкого равновесия между осторожной решимостью и скатыванием в слепую панику было важно как никогда. Город находился на краю опасного обрыва, поскольку горожане теперь беспрестанно ставили под сомнение