Желтый глаз - Ли Рэдфорд

Лекарство для Тима. И в каком-то смысле лекарство для Кесты.

* * *

Несколькими днями позже она снова увидела журналиста: он шел быстрым шагом по «Стрэнду», когда она вечером возвращалась домой, но на этот раз, кажется, не заметил ее. Она юркнула в аптеку и спряталась за рекламой в витрине. «Макияж для новой реальности», – гласила та. Кеста изобразила интерес к постапокалиптическим румянам оттенка «Беги, если можешь». Она наблюдала, как журналист поспешно проходит мимо, направляясь в другое место, в погоне за другим заголовком.

– Кажется, вам бы не помешало немного румянца, – заметила консультант, появившись словно из ниоткуда. – А хороший тон может скрыть массу недостатков.

– А вы в этом уверены? – спросила Кеста, сознавая, что забежала в магазин в поисках убежища, но теперь ей хотелось сбежать как можно быстрее.

– Этот бренд идеально подходит современной занятой женщине, – продолжила консультантка, расплываясь в улыбке и выставляя перед собой флакончик желтоватого тонального крема, будто олимпийский огонь. – Он не смажется, что бы ни преподнесла вам жизнь.

Кеста собиралась было усомниться в правдивости этого заявления, и тут в кармане ее джинсов завибрировал телефон. Она изобразила на лице притворное разочарование, и консультантка ответила ей тем же. Кеста приняла вызов, не взглянув, кто звонит; женщину тут же отвлекло какое-то несовершенство в ее собственном отражении.

– Мне надо знать, что происходит, Кеста, – сказал Джон Диас, находившийся на другой половине земного шара, во Флориде. Кесте показалось, будто за ней наблюдают со всех сторон: не только дома, но, судя по всему, и из-за границы. – Это то, чего мы боялись? БТВ перекинулся на людей?

– Джон, я сейчас не могу с тобой разговаривать.

– Но ты со мной поговоришь. Ты мне кое-что задолжала. Мне нужно понимать, как справиться с последствиями здесь, у нас.

– Нам требуется больше времени, Джон.

– Не знаю, сколько еще я могу вам дать.

Глава девятнадцатая

После столкновения с журналистом Кеста чувствовала, как подозрения разрастаются внутри нее, подобно грибку. В голове беспрестанно крутились мысли: она представляла, какого ужасающего прогресса в области усиления функций вируса добьется лаборатория, занимающаяся этим вопросом, – треклятого вируса, который она изо всех сил старалась научиться лечить. Она вела мысленные споры с Лундином, думала, как сообщает о нем властям, как добивается закрытия его исследовательской программы, но единственное, что это гарантировало, – ей закроют доступ ко всем наработкам. Ей придется умолять дать ей место в следующем биологическом центре, который выиграет грант на изучение вируса, а она не знала, сколько еще Тим продержится в таком состоянии. Да и если быть совсем откровенной с самой собой, она не знала, сколько еще продержится сама.

«Нам нужно сначала найти лекарство. Только тогда я смогу рискнуть и сообщить о проекте. Нужно держать себя в руках. Не дрейфь, Шелли». Она прошипела эти слова зеркалу, словно нестандартную аффирмацию.

– С кем ты разговариваешь? – поинтересовался Дадли, стоя в дверном проеме раздевалки. Кеста увидела его отражение в зеркале над раковинами и притворилась, будто поправляет свою густую каштановую челку. Она не могла припомнить, когда последний раз мыла голову.

– Сама с собой, как не трудно догадаться, – ответила она. – Лучшего собеседника не найдешь. Доброе утро.

– Доброе. – Он весьма искренне улыбался под своим визором. – Ты захочешь это увидеть. – Он подтянул медицинскую маску и в приглашающем жесте протянул к ней руку в перчатке.

– Увидеть что?

– Пойдем со мной.

Кеста поправила маску и визор, и затем они вдвоем зашлепали по бесконечным коридорам в сторону тех зон проекта «Рассвет», где ее ключ-карта не срабатывала. Он вел ее в сектор, занимавшийся исследованиями в области усиления функций, к тому помещению, в которое, как недавно видела Кеста, он заходил вместе с женщиной в черном костюме.

Внутреннее пространство было поделено на две части, между которыми проходила стеклянная перегородка. С одной стороны комната наблюдения – со стульями, тускло освещенная, с приборной панелью, с которой, казалось, можно запустить ракету, а по ту сторону – стерильная лаборатория с одной стальной каталкой. Двое мужчин, которых Кеста не узнавала, уже сидели в комнате наблюдения, облокотившись на приборную панель, будто собирались записать альбом и ждали начала выступления в соседней комнате.

– Я знал, что ты захочешь посмотреть, – прошептал Дадли голосом не дружелюбным, а скорее нейтральным.

– Что происходит?

– Просто подожди. Подожди здесь.

Дверь по ту сторону стекла, которую она сначала не заметила, открылась. Еще двое сотрудников в защитных костюмах вкатили тележку, на которой стояла клетка с зараженной обезьянкой. Это была Лив. Она выглядела вяло, словно ее только что выдернули из непродолжительного сна, взгляд желтых глаз смягчился под действием коктейля из препаратов. Она слегка раскачивалась на согнутых лапках. Кесту кольнуло материнское чувство. Она хотела коснуться ее, успокоить. Она не знала, что вот-вот случится, как не знала этого и Лив.

Потом в том же скрытом дверном проеме возник Дадли – она так сосредоточилась на Лив, что не заметила, как он покидает комнату наблюдения, – держа в руках огромный шприц. Он нес его, как Святой Грааль, двигаясь по комнате с невозмутимой целеустремленностью. Он поднял взгляд на перегородку, на Кесту, и даже через пластик и толстое лабораторное стекло, даже через эту искаженную призму она разглядела, что он улыбается. Пока она наблюдала за ним, крошка Лив приподняла голову и беззвучно оскалилась.

На ее шее был ошейник, и она дернулась. Коготки напряженно барабанили по металлу. Ее вытащили из клетки, уложили на каталку; клацанье коготков, раздававшееся через динамики, эхом разносилось по комнате наблюдения. Лив издавала звуки, сигнализировавшие о панике, – «а-а, а-а, а-а», – но Дадли гладил ее по спине, понимая, что она не сможет вырваться и укусить его. Он еще раз взглянул на Кесту, а затем ввел иглу в брюхо Лив, отчего та окаменела, застыв в безмолвном ужасе.

Дадли сделал шаг назад, кивнул двум костюмам химзащиты, которые снова подняли обезьянку – за голову – и вернули ее в клетку. Три человека покинули комнату. Лив осталась там в одиночестве, и Кесте хотелось ее утешить. В данную секунду она ненавидела Дадли за все те вещи, за которые он нес и не нес ответственность, ненавидела за то, что он сделал это – что бы это ни было – с Лив, и за то, что он был посвящен в какую-то часть работы проекта «Рассвет», от которой ее решили отстранить и само существование которой будто насмехалось над всеми ее попытками найти лекарство от вируса. Вируса, с которым