Исповедь смертного греха 4 - Макс Вальтер

— Там трое, кого стоит проверить плотнее. У одного странные запросы к архивам, у второго пересечения с «Рудкофф» до поступления в проект. Третий просто слишком правильно живёт, будто кто-то подчистил ему биографию.

— Вот с него и начнём, — сказал я. — Поднимай всё, что есть.

Я открыл файл, и в первые секунды мне показалось, что я ошибся. Но нет. С голограммы смотрело до боли знакомое лицо. Дмитрий Шимохин. Отличник, староста, человек, которого нам всегда ставили в пример. У него не было ни единого замечания или провала. Идеальные оценки, идеальная дисциплина и биография. Всё настолько ровное, что это казалось нарисованным.

Я вспомнил, как мы сидели с ним на одной скамье в первые месяцы на «Монолите». Он всегда приходил первым, уходил последним, на стрельбах выбивал девяносто восемь из ста, на рукопашке не оставлял соперникам шансов. Преподаватели его хвалили, курсанты уважали. Он никогда не лез в наши конфликты, не дружил против кого-то, не спорил с командованием. Идеальный солдат и… идеальный подозреваемый, если копнуть глубже.

— Шимохин, — произнёс я вслух.

— Ага, — отозвался Саня. — Тот самый, у кого жизнь вылизана до блеска. Слишком чисто, понимаешь? Так не бывает. У каждого в личном деле должен быть хоть один шрам или одна ошибка. А у него нет ни одной. По крайней мере тех, за которые можно зацепиться.

Я прокрутил файл ниже. Допуски, перемещения, доклады. Всё подписано, всё вовремя. Мелькнула мысль, что человек с такой биографией либо действительно безупречен, либо всю жизнь играет роль.

— Дашка, подними его последние коммуникации, — попросил я.

— Уже, — отозвалась она. — Пока глухо. Но это только первый слой.

Я откинулся на спинку стула и снова посмотрел на лицо Дмитрия. Тот самый парень, которого я знал два года. И теперь он стал главным кандидатом на роль крота. В голове это никак не укладывалось. Но факты упрямо указывали на него.

Я развернул к себе главный голограф и обвёл всех взглядом.

— Итак. Оставьте все дела. Сейчас работаем только по Шимохину. У нас пять суток. Распределяем направления и не лезем друг другу под руки. Если кто-то найдёт что-то важное, сразу докладывает.

Народ подобрался.

— Дашка, на тебе весь цифровой след. Логи визора, звонки, сообщения, выходы в сеть, запросы к базам. Поднимай всё за последние два года. Особенно смотри на совпадения с датами утечек. Каин поможет с обработкой, я дам доступ.

Дашка кивнула, уже разворачивая первые панели.

— Саня, ты по психологическому портрету. Оцени, что он за человек, где его слабые места, что могло заставить его пойти на предательство. Мне нужно понимать, продался он или его сломали.

— Принял, — отозвался Саня.

— Марта, твоя задача — контакты. Все, с кем он общался за время обучения и после. Проверяй их биографии, связи, пересечения с «Рудкофф». Если найдёшь хоть одну зацепку, сразу мне.

— Поняла, — ответила Марта.

Я перевёл взгляд на Карину.

— Ты работаешь с курсантами, которые имели с ним контакт. Совместные тренировки, общие задания, личные отношения. Ищи тех, кто мог его прикрывать. И тех, кто мог что-то замечать, но молчал. Мне нужны любые нестыковки.

— Будет сделано, — кивнула Карина.

— Лёха, на тебе перемещения. Сверяй данные камер, время, места. Где он находился в моменты утечек. Мне нужны не догадки, а факты. Хочу знать в какое время он ходил в туалет и какой рукой предпочитал вытирать задницу.

— Понял, — отозвался Лёха.

— Мишка, проверь технику и транспорт. Чем он пользовался, где оставлял следы. Возможно, он выходил на связь не через визор, а через что-то другое.

— Сделаю, — буркнул Мишка.

— Я беру общую координацию и финальную оценку. Если появятся пересечения, стягиваем всё в один узел. Вопросы?

Вопросов не последовало. Народ развернулся к своим экранам, и комната наполнилась гулом работы.

Я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. В голове крутилась одна мысль: как Шимохина вообще допустили к проекту? Служба безопасности «Заслона» не та контора, где подписывают допуски, не глядя. Эти люди жуют курсантов на завтрак и выплевывают тех, у кого в биографии есть хоть одна мутная строчка. А у Шимохина этих строчек нет. Значит, смотрели и не нашли?

Но как? Как можно не увидеть то, что сейчас видим мы? Либо он действительно чист, либо легенда выстроена так, что не подкопаешься.

Я прокрутил в голове варианты.

Первое, что пришло на ум: он завербован после зачисления. Тогда всё просто: проверка его прошлого ничего не дала, потому что в прошлом он был обычным курсантом. А уже здесь, внутри, его сломали или купили.

Звучит правдоподобно. Но есть нюанс: если бы вербовка случилась здесь, остались бы следы. Выходы в сеть, контакты, странные запросы. Рано или поздно это всплыло бы. А если Шимохин работает на «Рудкофф» давно, то следов не будет, потому что он не делал ошибок. Потому что его научили работать правильно.

Тогда наиболее вероятен второй вариант: его внедрили до проекта. Легенду готовили заранее. Не просто подчистили биографию, а выстроили её с нуля. Школа, друзья, соседи, записи. Всё настоящее, потому что легенду подтверждают живые люди. Служба безопасности прозвонила их, возможно, выборочно проверила кого-то лично и ничего не нашла. Они искали подделку, а наткнулись на реальность. В этом и фокус.

И всё равно. Чтобы проскочить с такой идеальной картинкой, ему должны были помочь изнутри. Если у «Рудкофф» есть свой человек в системе, способный прикрыть кандидата, проверка превращается в формальность. Но тогда мы ищем не одного крота, а сеть. И это хуже.

Я снова открыл глаза и посмотрел на досье Шимохина. Идеальный файл. Слишком идеальный, чтобы быть настоящим. Но служба безопасности так не думала. Они видели отличника, старосту, гордость потока. И это сработало? Странно…

Если Шимохин был внедрён заранее, значит, «Рудкофф» готовил его не один год. Это не спонтанная вербовка, а операция внедрения. Такие операции не делают в одиночку. За ним стоят аналитики, специалисты по легендам, связные. И всё это время он жил среди нас, учился, сдавал нормативы, смотрел в глаза. И ни разу не дал повода усомниться.

Вот поэтому его и пропустили. Не потому, что безопасность «Заслона» проморгала. А потому, что против неё работали такие же профессионалы, только по другую сторону.

Я потёр переносицу. Если моя догадка верна, то Шимохин — не просто