Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

Мужчина оторвался от дисплея, посмотрел на Кирилла и обратился к его провожатой:

– Крошка, кого ты на этот раз привела?

– Мы отбили его у патруля, – сообщила она. – Несколько полицейских уложили! Могли бы и больше, но они отступили.

– А если он подставной? Эм-пи-си, который прикидывается игроком? – мужчина явно не был восхищён подвигом своей подчинённой. – Сколько раз я тебе говорил не заниматься самоуправством! Дикий, и ты туда же?

Бородатый пожал плечами и ничего не ответил.

– Он здесь ни при чём, – сказала Крошка. – Я бы и без него атаковала. А этот, – она указала на Кирилла, – просто новичок в игре. Ты же сам говорил, что нужно искать новобранцев, вот я и подумала…

– И на фига нам новичок? – Лидер Рейдеров закатил глаза. – Хорошо, ты кто такой?

– Меня зовут Кирилл.

– За какой класс играешь?

– Ну, вообще я Самурай.

– Чего? Прикалываешься? Нет такого класса.

– Есть, – сказал Кирилл, понимая, что не сможет вот так запросто объяснить, как персонаж из «Юдоли Искателей» попал в «Битву за Неон».

– Ясно, – мужчина кивнул. Он внимательно следил за писателем, буквально прожигая его взглядом. – Раз ты не подставной, ничего не случится, если мы тебя проверим. Громила, подержи его.

Не успел Кирилл опомниться, как очутился в железных объятиях робота.

– Крюк, зачем это? – возмутилась Крошка.

– Затем, что мы не имеем права рисковать. Ракета, набери, пожалуйста, шприц.

Девушка с механическими руками, которая до этого сидела за компьютером, подошла к шкафу и взяла с полки металлическую коробочку. В ней оказался шприц и ампулы. Кириллу совсем не хотелось, чтобы ему кололи какую-то гадость, но, похоже, от его желания здесь ничего не зависело.

Ракета подошла к писателю, закатала ему рукав и сделала укол в вену. Казалось, стальные пальцы сейчас раздавят тонкий стеклянный шприц, но всё обошлось. Почти сразу перед глазами поплыло, и наступила темнота.

* * *

Кирилл открыл глаза и тут же снова зажмурился от слишком яркого света. Его тошнило, всё вокруг кружилось. В голове шумело, и сквозь этот шум доносились чьи-то голоса.

– Ну, убедились? Что я, совсем дура, тащить в штаб эм-пи-си?!

– Ничего, переживёт. От этого ещё никто не умирал. Но его история… это что-то из ряда вон!

Темнота снова накатила, пытаясь завладеть сознанием. Кирилл был слишком измучен, и он проиграл эту битву.

Глава двенадцатая. Союзники

Микроавтобус остановился возле широкой одноэтажной постройки. В обе стороны убегал забор из серых бетонных плит, по которым вилась плотная спираль колючей проволоки. Розалинду вывели из машины, и она увидела двух вооружённых андроидов; их глаза-окуляры полыхали красным, а руки оканчивались пулемётными стволами. На железных панцирях было написано: «Психокорпус. Служба охраны». Из окошка бронированной будки высунулся эм-пи-си:

– Кто у вас?

– Эмпат, четвёртый уровень, – сообщил полицейский. – Взяли возле двенадцатого тоннеля.

Розалинду передали из рук в руки и завели в здание, похожее на бункер. Здесь всё повторилось сначала: отпечатки пальцев, квадратный аппарат со вспышкой и шлем с проводами. Нейросети явно стоило поработать над разнообразием этого квеста. После этого у Розы забрали одежду и выдали новую – штаны на резинке и балахон из грубой ткани серого цвета. На груди красовались цифры: 324. Когда с этим было покончено, девушку отвели в комнату, интерьер которой состоял из железного стола и двух стульев. Вся мебель была привинчена к полу, а лампы под потолком прикрывали железные решётки.

Роза опустилась на стул и принялась ждать. Вскоре тяжёлая дверь распахнулась, и в комнату вошёл полный мужчина в сопровождении двоих охранников. Он бросил на стол какие-то бумаги и сел напротив пленницы.

– Итак, тебя зовут Розалинда Стальная гончая.

Она кивнула.

– Хорошо. А меня ты можешь называть детективом. Твоё дело нам передали из полиции, так что теперь ты находишься в ведении психокорпуса. Понятно?

– Нет. Что я такого сделала?

– Ты эмпат. В Неоне телепатия запрещена законом.

– Не могу же я переделать себя, – пожала плечами Роза. Ей не очень-то хотелось вовлекаться в диалог, но при этом она понимала, что, качественно отыгрывая роль, имеет шансы расположить к себе игру.

– Конечно. – Детектив фальшиво улыбнулся и развёл руками. – Поэтому таких людей, как ты, и направляют в психокорпус. К тому же на тебя заведено уголовное дело. Насколько я понимаю, во время твоего задержания началась перестрелка и погибли полицейские.

– Я здесь ни при чём. Я вообще не знаю, кто стрелял.

– Отлично. Если это так, нам не о чем тревожиться – эмпаты четвёртого уровня не подлежат ликвидации. А сейчас тебе придётся вытерпеть одну неприятную операцию – это необходимо, чтобы выяснить, правду ты говоришь или нет.

В руке одного из эм-пи-си появился шприц. Розалинда закрыла глаза и молча перенесла инъекцию. Потом пришла темнота.

* * *

Первое, что Роза увидела, очнувшись, – белый потолок с единственной лампой. И то и другое стремительно вращалось, и от этого делалось дурно. Она застонала и зажмурилась.

– Смотри, кажется, в себя приходит.

– Точно. Ей, наверно, сейчас хреново.

– Да не толпитесь вы вокруг неё! Ира, не стой на месте, принеси воды.

Голоса доносились издалека, словно из другой комнаты. Розалинда попыталась приподняться, но её тут же повело в сторону, и она рухнула на подушки.

– Лежи, лежи, сейчас станет легче, – пообещал чей-то уверенный голос.

И действительно, спустя некоторое время ощущение, что её раскручивают на центрифуге, начало проходить. Роза открыла глаза и увидела чьи-то лица. Перед глазами плавали разноцветные круги, и ей никак не удавалось сфокусировать взгляд.

– Пить хочешь?

Девушка кивнула и почувствовала, что её пересохших губ касается влажный холодный край стакана. Кто-то поддержал голову, и она сумела напиться.

– Теперь отдыхай. Если станет хуже – зови, мы здесь, поблизости.

Когда дурнота отступила, Розалинда огляделась. Пока она была без сознания, её перенесли в небольшую комнату с четырьмя металлическими кроватями, унитазом и раковиной. На одной из кроватей лежала она сама, три других занимали девушки в одинаковых серых робах с номерами. Переднюю стену заменяла решётка, и от этого камера делалась похожей на клетку в зоопарке. За частыми металлическими прутьями виднелся широкий коридор; по всей его длине тянулись точно такие же камеры. Было шумно – заключённые громко переговаривались, обменивались шутками и ругались. Из камеры напротив слышался плач.

– Где это я? – спросила Роза.

– Психокорпус, женский блок, – ответила ей девушка, на балахоне которой был номер 323. – Меня зовут Тень. Это Ира-Искра и Кристина.

– Розалинда Стальная гончая. Можно просто Роза.

С виду Кристине (жгучей брюнетке с татуированными руками) было