Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

– Ну, теперь уже ничего не поделаешь, – бодрым голосом сказала Крошка. – Будем выручать Тень из лап злодеев. Зато за успешный штурм психокорпуса начисляется максимальное количество очков. Если всё сделаем правильно, купим на барахолке ещё одного робота!

– Наших сил не хватит, чтобы штурмовать психокорпус, – произнёс Крюк. – Ей придётся выпутываться самой.

– Бросить боевого товарища?! – возмутилась Крошка. – Да ты прикалываешься!

По пути на базу команда геймеров, зависавшая в «Битве за Неон», спорила, как быть дальше, но к единому мнению так и не пришла.

* * *

Кирилл и Розалинда очутились посреди разбитой дороги. На обочинах лежали проржавевшие остовы автомобилей, возле покосившегося дорожного знака валялось нечто, весьма похожее на сломанного робота-терминатора. Стальная голова, похожая на человеческий череп, свесилась на раскуроченную грудную клетку.

– Где мы? – Кирилл обвёл взглядом маложивописный пейзаж. – На Юдоль не похоже.

– Конечно, – отозвалась Розалинда. – Потому что это «Битва за Неон». Игра в жанре киберпанк.

– И почему нас швырнуло именно сюда?

– Понятия не имею. Может, потому что я бываю здесь иногда, когда хочется выпустить пар. Во время прыжка Нейросеть могла считать это.

– И за какой класс играешь? – спросил Кирилл, уже примерно понимавший, как устроена виртуальная реальность.

– Здесь я охотница за головами.

Девушка замолчала, её лицо сначала сделалось сосредоточенным, а после встревоженным.

– Я не могу переключиться на своего персонажа. Думаю, мне мешает компьютерный вирус. Может, из-за него мы оказались в «Битве за Неон»?

– Не вижу связи.

– Играя за лекаря из Юдоли, я не продержусь здесь и десяти минут, и Братин это прекрасно понимает! Вот тебе и связь!

– Попробуй вызвать инвентарь.

Роза начертила в воздухе молнию, и перед ней возникла голографическая витрина, полная всевозможных магических штучек.

– Похоже, я застряла в одном игровом аватаре.

– В этом мире есть магия? – поинтересовался Кирилл.

– Нет, это игра в другом стиле. Здесь всё сводится к технике, компьютерам и огнестрельному оружию. Есть киборги, роботы, мутанты и даже телепаты, но волшебства нет.

– Посмотри на это с другой стороны, в этой вселенной ты единственная, кто как-то связан с колдовством. Я, например, вообще самурай без меча.

В подтверждение своих слов Кирилл вызвал инвентарь, пустой, за исключением десяти мелких монет, имевших хождение в другой игре. Катана осталась на Земле-Прайм и теперь, вероятно, станет уликой в деле о массовом убийстве.

Судя по выражению лица, Розалинду это совершенно не утешило. Она молча убрала в инвентарь кинжал, который всё это время торчал у неё из-за пояса, и вместо него достала компас.

– Это что? – поинтересовался Кирилл.

– Прибор, который указывает на ближайшую точку входа в Темпоральный лифт, – сказала девушка, закрывая витрину.

– Полезная вещь. И как ты собираешься им воспользоваться? У тебя есть план?

– Я отправлюсь на Землю-Прайм и прикончу Братина… Точнее, Отто Штауфенгберга. Вот и весь мой план.

– Ты права, Братин – опасный психопат, которого нужно устранить, – без раздумий согласился Кирилл. – Но не думаю, что это будет так уж просто.

– А в чём сложность? Земля-Прайм – это симулятор обыденности. Там нет магии. У себя дома Отто обычный мужик, а не волшебник, там у него нет сверхспособностей. И если я приду по его душу в этом аватаре, – Розалинда развела руками, – ему конец. Он сильно просчитался, когда назвал мне своё настоящее имя.

– Я пойду с тобой. Теперь нам нельзя разделяться.

– Конечно, мы вместе прикончим ублюдка, убившего твоих и моих друзей. – Девушка посмотрела на компас. – Точка входа далеко, у городских стен. Ладно, идём…

До Неона, расположенного в низине, оставалась ещё пара километров, но сверху он был виден как на ладони.

– Теперь понятно, почему это место так называется, – сказал Кирилл, щурясь от предзакатного солнца.

Розалинда кивнула, но ничего не сказала. Она выглядела немного странно в своём романтическом фолк-образе среди развалин и мёртвых механизмов.

Неон разделялся на несколько игровых зон. Левую его часть по всему периметру обхватывала стена, за которой сверкали высотные здания из стекла и стали. Тысячи неновых вывесок вызывали ассоциации с Лас-Вегасом. Правая же часть, вплотную примыкавшая к стене, казалась тёмным пятном с неровным частоколом разрушенных построек. Лишь иногда среди развалин что-то вспыхивало и мелькали редкие огоньки. Также здесь имелись бесконечные промзоны, район заводов, над которым высились дымящие трубы, заброшенный парк аттракционов. География показалась Кириллу знакомой. Он резко остановился и произнёс:

– Это же Безымянный Город из моих «Неоновых джунглей». Серьёзно!

– Почему нет, – сказала Розалинда, продолжая идти вперёд. – Считается же, что Нейросеть не может создать ничего нового. Она только перерабатывает уже существующее. Почему бы ей не взять за основу игры твою книгу?

Кир Матов, поражённый до глубины души, покачал головой. Наверное, каждый писатель хоть раз в жизни представлял, каково это, очутиться в собственной книге. Но сейчас он точно не был готов к такому повороту.

– Безымянный Город – опасное место, – сказал Кирилл, догоняя Розалинду. – Там правят финансовые корпорации, а на улицах творится чёрт знает что.

– Знаю, я много раз там была.

– Мы не должны попасться на глаза полиции или бандитам.

– Кирилл, я всё понимаю. Мы дойдём до лифта и свалим из этой игры на Землю-Прайм.

Пару минут они шагали в молчании, пока Кирилл не озвучил мысль, которая давно вертелась у него в голове:

– А почему бы нам не воспользоваться методом Братина и не откорректировать реальность? Владея секретом Темпорального лифта, мы могли бы сделать так, чтобы и твои и мои друзья остались живы. Черт, мы же с тобой можем переписать биографию Отто-как-там-его! Даже сделать так, чтобы его родители не познакомились, а значит, и сам он вообще не появился на свет!

– Ты классно придумал, только так это не работает, – кисло усмехнулась Розалинда.

– Объясни.

– Братин всегда говорил, что время похоже на пластичную субстанцию, которая застывает после вмешательств Ветви Корреа. Формируется фиксированная точка, в которой уже ничего нельзя изменить. Теперь-то я понимаю, что после наших миссий игра создавала обычную точку сохранения! Как после любого квеста. – Розалинда с досадой пнула ржавую пивную банку, и та укатилась в чахлую траву, растущую на обочине. – Но суть от этого, к сожалению, не меняется. Мы можем разобраться с Отто Штауфенбергом только на линии фронтира времени. Его прошлое, все события, в которых он принимал участие, защищают сотни точек сохранения.

– Очень жаль. Идея была хорошая.

– Согласна, жаль. Но с другой стороны, точки сохранения защищают и нас с тобой. Отто не сможет устранить проблему, возникшую в нашем лице, просто переписав прошлое. Так что всё к лучшему.

С каждой минутой цель их путешествия становилась ближе, небоскрёбы