Зло во мне - Джеральд Бром

– Ты шутишь? – Руби закатила глаза. – Я даже не могу думать о том, сколько я тебе сейчас должна.

Девушка за столом бросила несколько кубиков, и весь стол издал стон.

– Похоже, твоя стрела попала в тролля, но, – парень проверил свой лист, – ты нанесла только два очка урона.

– Дерьмо! – воскликнула девушка. – Теперь мы в глубокой заднице.

– О, чёрт – сказала Руби. – Они играют в D&D. – Она подошла. – Эй, это «Логово Кровавого Паука». Тина, мы же играли в это, помнишь?

– Не уверен, о чём ты говоришь – сказал Андре.

– А?

– Это не D&D.

– Что? Да, это оно.

– Нет, не может быть, потому что нам не разрешено играть в D&D здесь. Так написано прямо здесь. – Он указал на знак, написанный маркером. Надпись гласила «ПРАВИЛА ДОМА БОЖЬЕГО» жирным шрифтом, а под ней – список запретов, и там, прямо под «НЕ ИГРАТЬ В АЗАРТНЫЕ ИГРЫ», было «НЕ ИГРАТЬ В ПОДЗЕМЕЛЬЯ ИЛИ ДРАКОНОВ». – Единственное, что происходит за этим столом, это изучение Библии. Разве не так?

– Аминь – сказали все пятеро детей одновременно, один из них хлопнул по Библии, лежащей рядом с его листом персонажа.

Андре отогнал их мимо игры, и Тина уловила тоскливый взгляд Руби. Они провели немало долгих ночей в подвале Тины, перехитряя некромантов и убивая банды гоблинов, обычно со своим соседом Шоном, Билли и иногда её братом.

Они вошли в студию – небольшое помещение, частично отгороженное в дальнем конце комнаты, стена и потолок обшиты картонными лотками для яиц. Там стояли пианино, барабанная установка и несколько микрофонов.

– Какая ваша любимая госпел-песня? – спросил Андре.

– Мы на самом деле не знаем ни одной – сказала Руби.

– Конечно, знаете. Должны. Вы же, в конце концов, госпел-группа.

Руби растерянно посмотрела на Тину.

Тина улыбнулась. – Мы сегодня таковы, потому что его дедушка разрешает записываться здесь только госпел-группам.

Андре ухмыльнулся и указал обратно на знак; третья строка гласила «НЕТ РОК-Н-РОЛЛУ». – Если мы поторопимся, мы сможем убрать вас отсюда, прежде чем он спустится и проверит нас.

Тина передала ему кассету, пока Руби подключалась. Андре включил систему и засунул кассету в магнитофон.

Руби постучала по микрофону; всё, казалось, работало. Они сыграли несколько аккордов, разминая пальцы.

– Давай сыграем куплет для разминки, а потом просто начнём – сказала Тина. – Андре, просто продолжай всё записывать, пока мы не закончим. Я смогу это отредактировать позже, дома.

Андре показал ей большой палец и нажал «Запись».

Тина уловила напряжение на лице Руби. – Ты кунг-фу, Руби-Дуби. Не забывай об этом.

Руби слабо улыбнулась, и они начали играть. Всё звучало плотно, но как раз, когда Руби взяла вокал, ярко-красный свет начал мигать из-за книжного шкафа.

Андре помахал, чтобы они остановились, с видом паники на лице.

Они прекратили играть и наблюдали, как Андре спринтерским рывком отключил мигающий свет, затем побежал помочь детям, которые впопыхах прятали миниатюры и кубики. Они набросили скатерть на игру и вытащили Библии и блокноты.

Все глаза устремились на отгороженную лестницу, когда что-то начало медленно стучать вниз по ступенькам. Стук прекратился внизу, и бородатое лицо старого человека выглянуло из-за угла. Он прищурился.

– Ну, привет, дедушка – позвал Андре.

– Ну, привет и тебе – резко ответил дедушка Андре, проповедник. Он вошёл в комнату, сжимая трость, жилистый старик с белой головой волос. На нём были подтяжки поверх полосатой рубашки, застёгнутой до шеи и заправленной в коричневые клетчатые брюки, что заставило Тину задуматься, не покупают ли они с Андре одежду в одном и том же магазине.

Проповедник прошёл по комнате, его трость подчёркивала каждый шаг. Он прошёл мимо детей за столом, не взглянув, его глаза – его строгие, осуждающие глаза – были на группе. Он подошёл и поправил очки на носу.

Вутто держал голову опущенной.

– Кто вы? – спросил проповедник.

– Мы… э-э-э – начала Тина.

– Это «Сладкий Горошек» («The Sweet Peas») – вставил Андре.

– «Сладкий Горошек», да? Никогда о них не слышал. Вы, ребята, не похожи на госпел-группу, мне кажется. – Он строго посмотрел на Вутто. – Как насчёт того, чтобы вы сыграли мне одну из своих песен.

Тина и Руби обменялись напряжёнными взглядами.

– Конечно … дело – сказала Тина. – Как насчёт… э-э … как насчёт… «О, благодать» («Amazing Grace»)? Как ты думаешь, Руби?

Руби выглядела как заяц в свете фар.

– Руби? «О, благодать»?

Руби просто кивнула.

Тина начала мелодию, и через пару секунд Руби присоединилась, кое-как играя, как могла, пока Вутто робко стучал по барабанам. Тина начала петь.

Лицо проповедника испортилось. – Боже милостивый! Прекратите! Пожалуйста, прекратите этот шум. Да это же просто ужасно!

– Дедушка, ну вот – сказал Андре. – Не будь груб. Они же только начинают. Они стараются, как могут.

– Ну, им нужно стараться лучше, потому что они распугают самого Святого Духа, если продолжат издавать этот шум.

– Может быть, ваш слуховой аппарат снова барахлит.

Старик внимательно осмотрел Андре. – Если бы я не знал тебя лучше, я бы заподозрил, что ты снова записываешь какую-то Дьявольскую музыку.

– Нет, сэр! Я никогда не буду записывать Дьявольскую музыку. Ни здесь, ни где-либо ещё.

– Угу. Теперь, я уже говорил тебе однажды, но говорю тебе снова. Эта Дьявольская музыка – это дверь в твою душу. Ты слышишь меня?

– Да, сэр! Я определённо слышу.

– Я вижу, как ты ухмыляешься, не думай, что я нет. Ты думаешь, это смешно сейчас, но именно так он тебя и получает. Он проникает через твою музыку, твой телевизор, твои игры, а в следующий момент… он ЗАВЛАДЕЛ ТОБОЙ!

Руби вздрогнула.

«Держись, Руби», – подумала Тина.

Старый проповедник отвернулся, шаркая мимо детей, которые прилежно изучали свои Библии. Он добрался до лестницы и остановился. – Это довольно хитрый трюк, Кальвин.

– Сэр? – ответил один из мальчиков.

– То, что ты можешь читать эту Библию вверх ногами и всё такое.

Кальвин ахнул и развернул свою Библию.

– Вы, ребята, не такие умные, как думаете. Я уже говорил вам, и буду продолжать говорить вам, эти Дьявольские игры – это приглашение Сатане. – Он испустил последний пых и направился обратно по лестнице.

– Ладно – сказал Андре. – Давайте сворачиваться.

– Мы готовы – сказала Руби.

Он нажал «Запись», и Тина снова начала играть, и на этот раз Руби не пропустила ни удара, она вступила сразу же. Песня потекла, и вскоре Тина почувствовала знакомое покалывание в воздухе, волосы на её руках встали дыбом, когда тёплое, сладкое ощущение разлилось вокруг них. Все они пели вместе припев.

«Отдам тебе всё своё