Зло во мне - Джеральд Бром

Это было легко сделать, потому что она видела их почти каждый день своего детства. Они были с таблички, висевшей в гостиной её отца, пять принципов Тхэквондо: вежливость, честность, настойчивость, самоконтроль и несгибаемый дух. Она никогда не обращала особого внимания на первые четыре, но последний нашёл отклик.

Её отец часто говорил ей, что она контролирует то, кем она является, как она себя чувствует. И если она поработает над этим, она сможет не только почувствовать себя успешной, но и быть успешной во всём, за что возьмётся. Он добавлял: «Если ты зацикливаешься на неудаче, ты потерпишь неудачу». Что звучало для неё сейчас приторно, как какая-то вдохновляющая цитата от Конфуция. Но приторно или нет, это работало, по крайней мере, для неё, может быть, не всегда, но в большинстве случаев. Поэтому, всякий раз, когда она чувствовала, что сомнение или страх подкрадываются, она повторяла эти слова, свою мантру, своё заклинание силы. Часто после этого говорила или делала что-то позитивное, даже если это было так просто, как улыбнуться.

– Пойдём, сделаем немного энергии (mojo) – сказала Тина и повела их через кладбище.

– Посмотри на это – позвала Руби, наклонившись над надгробием. – Спек, верный друг. Это так грустно.

– Почему грустно? У этой собаки, вероятно, была долгая, замечательная жизнь.

– Не грустно для собаки. Грустно из-за горя тех, кто остался. Они скучают по своему пушистому другу.

Могилы становились старше по мере их продвижения, они нашли смесь собак, кошек, даже кроликов и птиц.

– О, Господи, вот это – сказала Руби. – Бинго, 1934–1950. Впустите маленькую собаку в своё сердце, и она разорвёт его на куски. Чёрт, это заставляет меня плакать.

Тина уловила взгляд глубокой печали на лице Руби и не могла не любить её. Вот Руби, с настоящим демоном, пытающимся съесть её душу, и она всё ещё находит место для сострадания к какому-то давно умершему владельцу питомца.

«Мы должны помочь тебе пройти через это», – подумала Тина. «Чего бы это ни стоило, потому что я не могу потерять тебя. Ты единственный настоящий друг, который у меня есть… единственный, который когда-либо был на самом деле». И она не была мелодраматичной, она всегда была неловкой среди людей – взрослых или детей, не имело значения – чувствуя себя чужой, чувствуя, что каждое слово, слетевшее с её губ, было неправильным словом. Люди просто чувствовали, что она странная, заставляя её задуматься, не издаёт ли она какой-то запах чудачки. Ей бы хотелось обвинить в этом предрассудки людей, потому что она азиатка, только даже корейские дети в её церкви почти избегали её. В какой-то момент она научилась отвергать людей до того, как они смогут отвергнуть её. Одна из многих причин, по которой она так сильно полюбила панк – это, и то, что он помогал ей притворяться, что она социально неловкая намеренно. И всё это имело большое отношение к тому, почему она так сблизилась с Руби, потому что чудаки, как правило, любят других чудаков.

Было ещё кое-что. Руби прикрывала её спину, всегда прикрывала её спину. Тина подумала о том, что Руби сделала со Стейси ещё в школе. Бабушка Тины жила с семьёй Тины. На той неделе она делала свой собственный кимчи, запах которого пропитал весь дом, включая одежду Тины. Тина и Руби оказались рядом со Стейси и её стайкой друзей в очереди, когда Стейси зажала нос. – Господи, вы чувствуете это? От кого-то пахнет недельной китайской едой. – Вся группа зажала носы и начала смеяться над Тиной.

Тина повернулась к ним, но Руби удержала её, сказав, что эта сука не стоит того, чтобы из-за неё получить отстранение. На следующий день Руби принесла небольшой распылитель для духов, только в нём были не духи, а какая-то ужасная смесь рыбьего жира и сока тёртого хрена. Во время урока физкультуры, Руби прокралась и быстро брызнула пару раз в шкафчик Стейси, на её одежду и книги – не много, но достаточно, чтобы до конца дня Стейси пахла, как мусорный контейнер за рыбным домом. Стейси ушла домой рано в тот день.

Тина обнаружила, что улыбается, когда они подошли к двери подвала церкви. Она слегка постучала. Когда никто не ответил, она открыла дверь, заглянула. Андре сидел за большим круглым столом, играя в игру с пятью своими друзьями – четырьмя парнями и какой-то девушкой. Все они, казалось, были в позднем подростковом возрасте. Самому Андре было всего девятнадцать.

– Пссс.

Андре увидел её и вскочил. – Вы, ребята, можете продолжать играть – сказал он друзьям. – Это не должно занять много времени. – Он подошёл и высунул голову из двери. Он едва взглянул на Руби и Вутто, его глаза сканировали парковку, как будто он находился под наблюдением. Он быстро впустил их, и Тина постаралась держать Вутто позади себя, когда они вошли, благодарная, что в подвале было так тускло.

Подвал был одной длинной комнатой с небольшой кухонной зоной, отгороженной перегородкой. В помещении пахло запеканками и свежим имбирным пряником. Одна стена была увешана фотографиями прихожан, в основном людей в хорах, с несколькими картинами Иисуса среди них. На другой стене висели дюжины детских рисунков и поделок, таких как красочные кресты, сделанные из палочек для мороженого. Подержанные диваны и кресла стояли в ряд под фотографиями, а несколько круглых столов находились посреди комнаты, окружённые складными металлическими стульями.

– Наличные есть? – спросил Андре.

– Чёрт, Андре – сказала Тина. – Сразу к делу.

Андре был худым, в очках, его волосы подстрижены в высокий «площадку», из-за чего, как чувствовала Тина, его большие уши казались ещё больше. Его очки были винтажными, как те, что носил бы Бадди Холли. Он выглядел ботаником, но как будто намеренно – много клетчатого. Тина знала, что у него был хороший вкус в музыке, по крайней мере, потому что он был на многих тех же шоу, что и она.

Андре вздохнул. – Ты до сих пор не заплатила мне за прошлый раз.

– Ох, Андре, ты же знаешь, что я честная в этом.

– Разве?

– Сколько стоит сессия? – спросила Руби.

– Сорок.

Руби вытащила пачку купюр и дала ему две двадцатки.

Он любезно улыбнулся Руби. – Как тебя ещё раз зовут?

– Руби.

– Спасибо, Руби.

Руби вытащила ещё две двадцатки. – Это покрывает долг Тины?

– Конечно.

– Руби – сказала Тина. – Тебе не нужно …

– Считай это подарком на твой день рождения.

Андре спрятал деньги. – С днём рождения, Тина.

– Мой день рождения через пять месяцев. – Она покачала головой, обращаясь к Руби. – Спасибо, Руби.