Во власти Скорпиона. Кто на новенького? - Гриша Громм

Они выбрасываются на берег десятками, сотнями. Серебристые тела бьются на песке, рты открываются и закрываются. Глаза — зелёные, светящиеся.

И тогда — ОНО появляется.

Сначала — тень в глубине. Огромная, тёмная. Потом — движение. Вода расступается, вспучивается.

И из глубины поднимается тварь.

Осьминог. Но не такой, каких я видел в книгах. Этот — гигантский, невозможный. Щупальца — толщиной с корабельные мачты, усеянные присосками размером с тарелку. Тело — бугристое, скользкое, покрытое какой-то слизью. Глаза — огромные, каждый размером с малину, — смотрят на нас с холодной яростью.

И зелёное свечение. Пульсирует внутри его тела, просвечивает сквозь полупрозрачную плоть.

— Это ещё что за страхолюдина⁈ — орёт Цыпа.

— Наша цель, — отвечаю я. — В бой!

И бросаюсь вперёд.

Глава 24

Хаос.

Щупальца бьют по пирсу — доски разлетаются в щепки, люди уклоняются кто куда. Одно щупальце проносится надо мной — падаю, откатываюсь, чувствуя, как воздух свистит над головой. Другое — бьёт туда, где я только что стоял, и древесина взрывается фонтаном острых обломков.

Тварь огромна. Невозможно огромна. Щупальца хлещут по воде, по пирсу, по всему, до чего могут дотянуться. Присоски липнут к доскам и отрывают их с мясом. Глаза — огромные, каждый с мою голову — смотрят на нас с холодной, древней яростью.

Рыбы с зелёными глазами — повсюду. Кусают, рвут, отвлекают. Один из бойцов Котова кричит — три рыбины вцепились ему в руку, ещё две — в ногу.

— Щиты! — кричит Даниил, а я врываюсь в бой.

Волна магии расходится от наших — синеватая, мерцающая. Рыбы отлетают, шлёпаются на мокрые доски. Бойцы топчут их ногами. Хруст, брызги, вонь.

Котов — в самом центре боя. Я вижу его краем глаза — он не прячется, не уклоняется. Идёт вперёд, прямо на тварь. На его руках вспыхивают печати — фиолетовые, сложные, переплетённые узорами, которых я ещё не видел. Он касается щупальца — и печать прожигает плоть насквозь. Дым, шипение, запах горелого мяса.

В руках Ярослава из ниоткуда появляется оружие. Огромный боевой молот, сотканный из молний. Котов хватает его обеими руками, замахивается — и бьёт.

Удар сотрясает весь пирс. Щупальце содрогается, отдёргивается. На месте удара — глубокая рана, из которой хлещет чёрная кровь.

— Давно так не веселился! — хохочет Ярослав, и в его голосе — чистый, незамутнённый восторг боя.

— Оставь и мне веселье! — смеюсь и замахиваюсь битой, чтобы отбить летящее на меня щупальце.

Я понимаю его. Понимаю это чувство — когда враг перед тобой, когда всё просто и ясно, когда не нужно думать о политике, интригах, предательствах. Только ты, твоё оружие и тварь, которую нужно убить.

Цыпа — рядом со мной. Долбит щупальце своими кастетами — не тупо, как раньше, а умно. Уворачивается от контратаки, отступает на шаг, бьёт снова. Уроки Мастифина не прошли даром — парень наконец научился думать в бою, а не просто переть напролом.

— Держу! — орёт он, вцепившись в одно из щупалец обеими руками. Мышцы на его руках вздуваются канатами, лицо краснеет от натуги. — Режьте!

Мастифин появляется из ниоткуда. Одна рука — но в ней клинок, который сверкает в свете зелёного сияния. Два удара — быстрых, точных, смертоносных. Щупальце отсечено. Падает на пирс, извиваясь, разбрызгивая чёрную кровь. Присоски всё ещё сокращаются, пытаются за что-то ухватиться.

Монстр ревёт.

Звук такой, что закладывает уши. Низкий, вибрирующий, первобытный. Звук, от вот-вот кровь из ушей хлынет.

Но мы продолжаем драться.

И тут — Ирина.

Моя порталистка стоит в стороне, бледная как смерть, руки вытянуты вперёд. Я вижу, как она концентрируется — вены на висках вздуваются, губы шевелятся беззвучно.

Портал открывается прямо перед очередным щупальцем. Багровое сияние — яркое, режущее глаза. Тварь не успевает остановиться, влетает внутрь. Ирина делает резкий жест рукой — портал схлопывается.

Щупальце отсечено. Чисто, ровно, будто бритвой. Культя дёргается, брызжет кровью.

— Молодец! — кричу я.

Она бледная, измотанная — порталы забирают много сил, а такие порталы — ещё больше. Но она улыбается.

Активирую хвост скорпиона из родового кольца. Сияние обволакивает руку, вытягивается вперёд — полупрозрачный хвост с острым жалом на конце. Бью — жало впивается в тело монстра, глубоко, до самого основания. Впрыскиваю яд — весь, сколько есть.

Тварь дёргается. Содрогается всем телом, но не замедляется.

Яд Скорпиона на неё не действует. Или действует, но слишком медленно. Слишком она огромна, слишком древняя.

Нужен огонь.

Выпускаю пламя — оранжевое, с зелёными прожилками. Огонь охватывает щупальце, которое тянется ко мне — и тварь отдёргивается. Плоть шипит, дымится, обугливается.

Огонь её жжёт, и твари больно. это очень хорошо.

— Бей по телу! — кричит Котов, отбивая очередную атаку своим молотом. — Щупальца — отвлечение! Нужно добраться до центра!

Пелагея — быстрая, как тень. Я едва успеваю следить за её движениями. Ножи мелькают в её руках, режут, кромсают. Присоски отваливаются от щупалец, чёрная кровь брызжет во все стороны. Она не пытается убить — она калечит, ослабляет, не даёт твари сконцентрироваться на ком-то одном.

Мастифин прикрывает её. Отсекает то, что Пелагея надрезала. Монстр теряет щупальца — одно за другим. Уже пять культей дёргаются на месте отрубленных конечностей. Чёрная кровь заливает пирс, делает доски скользкими.

Но тварь не слабеет, лишь становится злее. Движения — быстрее, яростнее. Оставшиеся щупальца бьют с удвоенной силой.

И тут — щупальце хватает меня.

Обвивается вокруг ноги — сжимает так, что кости трещат. Боль — острая, пронзительная — пронизывает всё тело.

Рывок — и я под водой.

Крики сверху глохнут мгновенно. Холод обжигает кожу — вода ледяная, особенно в это время. Давление — мгновенное, страшное — сдавливает грудь, виски, глаза.

Тварь тащит меня вниз. К светящемуся телу. К центру.

Открываю глаза — вода мутная от крови и взбаламученного ила, но свечение видно. Зелёное, пульсирующее. И внутри этого свечения — что-то. Что-то яркое, концентрированное.

Шар? Камень?

Сердце?

Эх, тварюга, это ты зря. Мне туда и надо!

Щупальце сжимает сильнее. Боль в ноге становится невыносимой — кажется, ещё немного, и кость хрустнет. Воздух кончается. Лёгкие горят, требуют вдоха. Перед глазами плывут чёрные пятна.

Но я концентрируюсь и удерживаю биту крепче. Вызываю силу Сольпуги. Пламя вспыхивает — оранжевое с зелёными прожилками, сначала оно тягучее, а потом становится ярким, как маленькое солнце. Вода вокруг закипает мгновенно. Пузыри, пар, шипение. Температура — такая, что должна была сварить меня заживо.

Но не варит. Огонь — мой, а монстр отпускает.

Щупальце