Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ - Оливер Ло

Я поднялся медленно, по одной конечности. Сначала левая рука упёрлась в пол, потом правая подобрала Клятвопреступника. Колени разогнулись, спина выпрямилась, и я встал на ноги, глядя Энигме в лицо.

Боль никуда не делась, конфликт энергий ревел внутри грудной клетки, каждый вдох давался через силу. Кровь стекала по груди из раны, нанесенной Феррусом, руки дрожали от перенапряжения, и тело казалось набитым раскалёнными углями, но я стоял.

Зал опустел. Тело Ферруса догорало серым пеплом у моих ног. Команда была в безопасности, по ту сторону закрывшегося портала. Мёртвые демоны лежали грудами вдоль стен. Тело Войда покоилось на обсидиане, застывшая полуулыбка на лице.

Передо мной стоял Энигма в теле моего бывшего ученика. Древний бог, пожиратель божественных сущностей, предатель Ферруса, кукловод, просидевший тысячелетие в заточении и только что поглотивший треть силы Владыки Бездны. Аура вокруг тела Зеро пульсировала чёрным светом, искажая контуры фигуры, и воздух вокруг него дрожал от концентрации силы.

Тень зарычал у моей левой ноги, ощерив все три пасти, и хвост хлестнул по полу в готовности к бою. Пёс чувствовал угрозу и скалился на неё, прижав уши к черепам.

Я перехватил Клятвопреступника и поднял его на уровень глаз. Лезвие всё ещё дымилось кровью Ферруса.

Мы остались вдвоём, я и он, и иначе быть не могло.

Глава 17

Бог и пес

Чёрная рука Энигмы рассекла воздух, и пространство перед моим лицом схлопнулось в точку. Я откатился вправо, и волна поглощения прошла мимо, вырвав кусок обсидиановой колонны позади. Камень испарился беззвучно, без осколков. Перестал существовать, будто его никогда и не было.

Я контратаковал Стилем Буревестника, вложив разряд молнии в горизонтальный росчерк. Клятвопреступник засвистел, рассекая дистанцию, и Энигма принял удар на предплечье левой, человеческой руки. Кожа лопнула, кровь брызнула, и он отступил, давая ране затянуться за две секунды. Кровь Ноя, смешанная с чёрной субстанцией божественной сущности, зашипела на обсидиане.

Бой с Феррусом строился на мощи, на лобовом столкновении масс и энергий, где каждый удар сотрясал зал и раскалывал камень. Энигма дрался иначе.

Он перемещался рваными рывками, исчезая из поля зрения и появляясь с фланга, сверху, за спиной. Чёрная рука жрала реальность при каждом замахе, превращая воздух вокруг ударов в вакуумные воронки, которые тянули к себе всё, что находилось рядом. Если я подставлял Клятвопреступника под такой удар, мне приходилось тратить энергию на поддержание целостности клинка, потому что аура поглощения Энигмы разъедала металл.

Энергия Ферруса бушевала внутри грудной клетки, и резкие движения отзывались спазмом, от которого на мгновение темнело в глазах. Божественная сила Хранителя выталкивала демоническое наследие Владыки, а демоническое сердце сопротивлялось обоим потокам, пульсируя в собственном ритме. Три энергии рвали каналы на стыках, и мне приходилось тратить часть сознания на подавление хаоса, удерживая тело от саморазрушения. Половина усилий уходила на атаку, вторая половина на то, чтобы собственная энергия не разорвала меня изнутри.

Энигма это чувствовал. Он видел, как я дёргаюсь после мощных ударов, как перехватываю дыхание между комбинациями, как левая рука непроизвольно прижимается к груди в паузах. И давил безжалостно, наращивая темп, заставляя двигаться быстрее, бить сильнее, тратить больше.

Тень метнулся к ногам Энигмы, и центральная голова вцепилась в лодыжку, а правая щёлкнула челюстями у бедра. Энигма отшвырнул его пинком, и Тень пролетел пять метров, ударился о стену, взвизгнул и вскочил, ощерив все три пасти. Против существа, помнившего рождение миров, пёс годился на отвлекающие манёвры и укусы, которые затягивались на теле бога за секунду.

Я перешёл на Стиль Морозного Предела, заморозив воздух перед Клятвопреступником, и обрушил ледяной клинок на чёрную руку. Лёд раскололся при контакте с аурой поглощения, рассыпался мелкой водяной пылью, но я уже бил следом Стилем Пронзающей Молнии, концентрируя энергию в тонкий луч на кончике лезвия. Луч ударил Энигму в плечо, прошёл навылет и впечатался в стену, оставив дымящуюся дыру в хитиновом полу.

Рана на плече Энигмы закрылась за четыре секунды. У Ферруса уходило шесть. Поглощённая треть энергии Владыки усиливала регенерацию бога, дополняла его способности, вливалась в его сущность так же естественно, как вода в губку. Энигма был создан поглощать, и чужая сила становилась его собственной без внутренней борьбы.

Моя внутренняя буря усиливалась с каждой минутой. Демоническое сердце разгонялось, перекачивая энергию Ферруса по каналам, которые для этого предназначены не были. Я гасил конфликт волевым усилием, распределяя потоки, перенаправляя излишки в мышцы и в клинок, но контроль требовал внимания, а внимание, направленное внутрь, отнималось от боя снаружи.

Энигма использовал мои промахи. Его чёрная рука метнулась вперёд, и волна поглощения ударила в обсидиановый пол передо мной, выжрав из реальности полукруглый кусок пространства диаметром в два метра. Я прыгнул вверх, уклоняясь от провала, и Энигма уже ждал меня в верхней точке. Его кулак, обычный, человеческий, врезался мне в рёбра, и хруст прокатился по грудной клетке. Я скрестил руки, гася инерцию, приземлился на ноги и рубанул снизу вверх, заставив его отпрыгнуть.

Кровь потекла из уголка рта. Рёбра выдержали, но трещины я ощущал, и боль с каждым вдохом напоминала о них.

Тень вновь влетел в бой со спины. Левая голова вцепилась в плащ Энигмы, средняя рванула за пояс, и пёс потянул бога назад, сбивая ему стойку на полсекунды. Я вложил эти полсекунды в Стиль Расколотых Небес, обрушив Клятвопреступника сверху с такой силой, что воздух раскололся вдоль линии удара. Лезвие рассекло Энигме левое плечо до кости, и из раны хлынула чёрная жижа вперемешку с красной кровью.

Энигма зашипел, отбросил Тень чёрной рукой, разодрав псу бок когтями поглощающей энергии, и ударил меня волной силы в упор. Меня подняло в воздух и швырнуло через весь зал. Спина врезалась в стену тронного зала, обсидиан хрустнул, и я сполз по ней на пол, сжимая Клятвопреступника в побелевших пальцах.

Ударная волна собственного выброса прокатилась по Энигме обратной отдачей, и маска, которую он надел на лицо в начале боя, лице дала трещину. Тонкая линия пробежала от виска к подбородку, разветвилась, и металлические осколки посыпались на пол с тихим звоном, обнажая лицо под ними.

Я теперь вблизи увидел скулы, которые запомнил, казалось бы, несколько лет назад, в деревне на краю мира, когда этот мальчишка просил научить его владеть мечом. Те же черты, изуродованные чёрными венами, пульсирующими под кожей, ветвящимися от правого виска к скуле и от шеи