Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ - Оливер Ло

из земли по моей мысленной команде. Шесть каменных фигур, созданных для тренировки скорости и реакции, вырвались из грунта одновременно и обрушились на Энигму со всех направлений. Каменные кулаки били бога с силой, которую я закладывал в них для собственных спаррингов, а мои спарринги выходили далеко за пределы того, что мог выдержать обычный воин.

Энигма разнёс первого голема чёрной рукой, поглотив камень и энергетическое ядро за полсекунды. Второго расколол ударом ноги. Третий успел врезать ему в спину, и бог покачнулся, потому что удар голема нёс в себе энергию Домена, а она сопротивлялась поглощению. Четвёртый и пятый атаковали одновременно, сковывая движения, и пока Энигма отбивался, я сменил пустошь на горы.

Ледяные вершины вонзились в небо, температура рухнула, и скальные уступы сомкнулись вокруг Энигмы, ограничивая пространство для манёвра. Ловушки, встроенные в полигон для тренировки моей реакции, сработали под его ногами: энергетические лезвия вылетели из камня, рассекая голени. Энигма рухнул на колено, рваные раны зашипели, и регенерация замедлилась, потому что энергия Домена пропитывала каждое лезвие и противодействовала заживлению.

Я перевернул вектор притяжения на девяносто градусов, и Энигму швырнуло в скальную стену с силой, от которой камень треснул. Я уже летел следом, Клятвопреступник горел рваным золотисто-багровым светом, и мой удар пришёлся в плечо бога в тот момент, когда он ещё отлеплялся от камня. Лезвие вошло глубоко, прошло сквозь мышцу и застряло в кости.

Энигма заорал, и стены Домена задрожали от этого звука. Чёрная рука сгребла воздух перед собой, и волна поглощения хлестнула по мне, сдирая слой энергетической защиты. Я отступил, выдёргивая Клятвопреступника из его плеча, и рана за Энигмой начала затягиваться, но болезненно медленно.

Горы сменились ареной. Энергетические барьеры возникли вокруг Энигмы полукольцом, блокируя отход вправо и влево. Десять новых големов поднялись из-под земли и обрушились на бога с механической точностью, нанося удары с интервалом в долю секунды. Энигма уничтожал их одного за другим, но каждый разрушенный голем высвобождал заряд энергии Домена, который бил изнутри, разъедая ауру поглощения.

Бог пожирания оказался на самом жёстком уровне полигона, который я когда-либо создавал. Реальность менялась, подчиняясь моей воле, и Энигма при всей своей древней мощи, при всей силе поглощённой трети Ферруса, при тысячелетнем опыте, получал раны быстрее, чем успевал их залечивать.

Все же мой домен не был обычным Доменом бога. Это было пространство испытаний, которое лишь по моей воле до этого никого сильно не калечило, но с врагом, оказавшимся здесь, все будет иначе.

Рёв за моей спиной изменился. Из болезненного воя перешёл в басовитый утробный рык, от которого завибрировала земля.

Тень поднялся на лапы, громадный, втрое больше прежнего, с мускулатурой, перевитой чёрными прожилками, которые больше не пульсировали враждебно, а легли ровно, вплетённые в шерсть. Три головы ощерились, обнажив зубы размером с мои пальцы, и глаза на всех трёх горели уверенной яростью зверя, который победил чужую волю и присвоил чужую силу.

Связь между нами, выкованная месяцами совместных походов и боёв, оказалась крепче божественного вмешательства и отголосков прошлой сущности. Тень подавил энергию Энигмы, переварил её, сделал своей. Он уже не был просто осколком, как думал этот бог.

Пёс прыгнул. Громадное тело взмыло над ареной и обрушилось на Энигму сверху. Три головы рвали, кусали, швыряли, и каждый укус нёс в себе ту самую поглощающую энергию, которая теперь принадлежала Тени. Раны от его зубов не затягивались, потому что энергия Энигмы в пасти пса узнавала энергию бога пожирания в теле Ноя и нейтрализовала регенерацию. Он оказался по итогу слаб против собственной сути.

Энигма отбивался. Чёрная рука рассекала воздух, поглощая куски пространства, человеческая рука била с нечеловеческой скоростью, и удары оставляли на теле Тени новые раны. Пёс не отступал и мстил за попытку сожрать его сущность, за боль трансформации, за каждую секунду на грани уничтожения, когда он, действительно, мог потерять себя, если бы оказался хоть немного слабее, и его ярость подпитывалась энергией Домена.

Я атаковал одновременно с Тенью. Клятвопреступник рубил Энигму слева, пёс рвал справа, и бог оказался зажат между двумя противниками, каждый из которых знал его слабости. Я бил в открытые места, оставленные после укусов Тени. Тень бросался в бреши, созданные моими ударами. Мы двигались синхронно, без слов, без команд, на интуиции, отточенной совместными боями.

— Невозможно, — выдохнул Энигма, уворачиваясь от очередного удара Тени и получая завершающее движение моего Стиля Пронзающей Молнии в бок. Луч прошил рёбра навылет, и чёрная жижа хлынула из раны, не затягиваясь. — Пёс… победил мою энергию? Обычный зверь одолел волю бога?

— Ты не учёл одного, — лезвие рассекло предплечье Энигмы до кости. — Уровня привязанности между живыми существами. Верности, которая идёт от сердца, а она — штука упрямая. Собачья преданность перебила твою божественную волю. Боги этого никогда не понимали и не поймут.

Энигма зарычал и выбросил обе руки перед собой. Волна поглощения, мощнейшая за весь бой, прокатилась по арене, стирая камень, песок и оставшихся големов. Я выставил Клятвопреступника перед собой, пропуская волну по лезвию, рассекая её надвое. Тень пригнулся к земле, прижавшись брюхом к камню, и волна прошла над ним, сорвав клочья шерсти со спины, но не зацепив тело.

Перевес смещался. Раны на теле Энигмы накапливались быстрее, чем затягивались. Домен давил на него незримым прессом, высасывая силы из ауры поглощения и перенаправляя их в пространство. Мои каналы выравнивались с каждой минутой, проведённой здесь, энергия Ферруса переставала бунтовать и встраивалась в общий поток, дополняя божественную силу Хранителя и демоническое сердце, но одновременно и вливаясь в пространство Домена. Тело переставало болеть, движения становились точнее, удары мощнее.

Мы не давали передышки богу поглощения. Тень бросался с правого фланга, рвал плоть огромными зубами. Я атаковал с левого, чередуя стили, вгоняя клинок в каждую открытую рану. Арена сменялась лесом, лес пустошью, пустошь горами, и в каждом биоме Энигму встречали ловушки, барьеры, выбросы энергии из-под земли. Ну а сам бог слишком увлекся игрой в марионетки и не имел достаточного боевого опыта, чтобы успевать на это реагировать или хотя бы минимизировать урон.

Я вернул пространство на арену в последний раз. Энигма стоял на коленях, окружённый обломками разрушенных големов и дымящимися кратерами от сработавших ловушек. Чёрная рука висела плетью, жижа хлестала из раны, которая больше не затягивалась. Человеческая рука прижималась к развороченной ране на животе, и сквозь пальцы текла смесь крови и чёрной субстанции. Тело Ноя дрожало от перегрузки, от избытка силы, которой некуда