Бутоны зла. 31 история для мрачных вечеров - Борис Хантаев

Лунъян промолчал, и она продолжила:

– Часто ли я просила тебя о чем-то для себя?

– Нет, – нехотя отозвался Лунъян.

– Сейчас прошу. Забудь о завоеваниях. Забудь о попытках найти бессмертие в эликсирах и обратись к духовным практикам.

– Проси о чем угодно, но не об этом, – ответил брат и закашлялся. На прижатом ко рту золотом рукаве расплылось алое пятно.

* * *

Как он мог так легко отказать ей? Это ведь она оставалась, чтобы ночами качать его колыбель, когда даже кормилицы не могли его успокоить. Она баюкала его на руках. Она разучивала с ним первые слова. Она держала его за руки, когда он только начинал ходить. Она учила его разбирать иероглифы. Она читала ему сказки. Она катала его на спине. Она бегала с ним по саду, играя в демонов и заклинателей, и всегда была демоницей. Она закрывала его собой от побоев отца. Она накладывала мазь на его синяки, потому что в руки лекарей он не давался. Она гладила его по голове, пока он плакал на ее коленях. Она отправилась за ним в лес, когда подростком он решил бунтовать и охотиться на злых духов, но заблудился. Она успокоила семьи наложниц, когда он, выбрав единственную любовь, так и не посетил ни одну из них.

Ей не нужно было никакой награды. Все, что делала Яньлинь, она делала из любви. Но как после стольких лет Лунъян мог не верить, что она действует ему во благо?

Меч со свистом рассек воздух, и злой дух с завыванием распался на темную дымку негативной ци. Яньлинь огляделась, заброшенная хижина, где притаился целый сонм злых духов, теперь была от них избавлена. Осталось только очищающие талисманы повесить, и работа закончена. Все же хорошо, что она была добра к своей страже и слугам. Одевшись в мужское, Яньлинь могла спокойно и тайно покидать Запретный город, чтобы практиковаться в изгнании духов и навыках владения мечом и фучэнем[62].

– Весьма впе…

Яньлинь резко развернулась, наотмашь ударив фучэнем.

– Ау, – без всякого выражения отозвался знакомый голос.

Пушистая кисточка фучэня полностью закрыла лицо говорившей, но Яньлинь узнала бы голос Бай Ху из тысячи.

– Возможно, вы уберете это от моего лица?

– Я все еще надеюсь изгнать вас.

– У вас не выходит.

Яньлинь все же опустила фучэнь. Лицо Бай Ху выражало лишь абсолютное спокойствие.

– Если вы думаете, что я сожалею об этом случайном ударе…

– Думаю, – перебила Бай Ху, – вы сожалеете о том, что удар был случайным. А также о том, что случайно не ударили меня еще несколько раз.

Хоть в чем-то она была совершенно права.

– Что вы здесь делаете? – перевела тему Яньлинь, доставая талисман для очищения ци. Даже несмотря на то, что ее застали за занятиями, неподобающими для принцессы, прекращать она не собиралась.

– Я хотела спросить…

Оказалось, под пристальным взором Бай Ху работать все равно что под взглядом тигра, который лежит, лениво развалившись на склоне, и думает, достаточно ли он сыт или все же в желудке найдется место для тебя.

– Почему вы отговаривали императора от войны?

Яньлинь резко обернулась, посмотрела на нее с возмущением.

– Скажете, что вы случайно подслушали наш разговор?

– Почему же? – Губы Бай Ху дрогнули в улыбке. – Намеренно. Я даже от двери не отошла, просто вы вылетели из комнаты, точно ласточка, и не заметили эту ничтожную.

Яньлинь скрестила руки на груди, кисточка фучэня свесилась с локтя.

– Ответьте же. – Алые узоры на белом ханьфу напоминали тигриные полосы, Бай Ху смотрела остановившимся взглядом голодного хищника. – Разве вы питаете какую-то жалость к варварам?

– Я питаю жалость ко всем людям и не вижу смысла в бессмысленном кровопролитии.

– Не видите смысла в бессмысленном, – усмехнулась Бай Ху и показалась чуть более живой и человечной.

– А вы не хотите тоже попробовать отговорить императора? – решила рискнуть Яньлинь. – Все же вы из тех мест, война разрушит и ваш дом.

– Война разрушит мой дом в первую очередь, – ответила Бай Ху, и лицо ее снова потеряло все краски жизни. – Но я не стану переубеждать императора. Тоже не вижу смысла в бессмысленном.

– Вы ненавидите варваров?

– Вовсе нет. Просто не верю в свой дар убеждения.

– Но вы убедили императора в том, что ваша отрава ведет его к бессмертию!

– Люди верят в то, во что хотят верить.

Яньлинь повесила на дверь последний талисман, замыкая круг, и, развернувшись, направилась прочь от хижины. Бай Ху последовала за ней беззвучным шагом кошки.

– Раз вы с границы, то многое должны знать о варварах. Расскажите.

– Как пожелает моя госпожа. – Бай Ху насмешливо поклонилась, не сбивая шага. – Далеко-далеко там, где заходит солнце, живут люди, неотличимые от тех, что обитают здесь. Наряди их в ту же одежду, и никто не увидит разницы. Дай им год на изучение диалекта, и никто не услышит другого говора. У них нет императора, они кочуют с места на место вслед за ветром и солнцем. Но однажды в их земли пришла война. Весть о ней принесла женщина, пришедшая с востока, за которой всюду следовал тигр. Была она так добра, мудра и сильна, что они позволили ей возглавить воинство. Ее называли Владычицей Запада, хоть она никогда не стремилась к власти.

– И что же с ней стало? – поторопила Яньлинь, поняв, что Бай Ху не собирается продолжать.

– Она победила врагов, но и сама пала в битве. – Черные глаза Бай Ху сделались абсолютно пустыми, Яньлинь вдруг поняла, что они совсем не отражают свет.

– Никогда не слышала этой истории. Она древняя?

– Не слишком. Но я узнала ее давно. Целую жизнь назад.

– А как ты сама жила на границе? – решила перевести тему Яньлинь, ведь от одного взгляда на Бай Ху сердце кольнуло неясной болью. Только произнеся это, поняла, что перешла с формального тона на дружеский.

Они шли по некогда роскошному саду заброшенного ныне поместья, Яньлинь всегда проходила сквозь него, когда окольными тропами пробирались ко дворцу. По весне сад расцветал золотом османтуса, и воздух полнился сладким его ароматом.

– Я покинула родной дом, когда была еще совсем маленькой девочкой, и попала к очень плохому человеку. Он был алхимиком… – Бай Ху замерла под деревом, потянулась к ветке и дотронулась кончиками пальцев до грозди мелких золотых цветов, – одержимым поисками бессмертия.

– Он учил тебя? – Яньлинь смотрела на нее – красивую, почти как кукла, и такую же неживую.

– Нет, я училась сама по его записям. – Бай Ху продолжила смотреть вверх, и даже золотой свет, проходящий сквозь