Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

Глава 21

Архангельск. Снова

Я не ответил. Глядя в стол, ждал продолжения.

Сергей ещё несколько секунд молчал, потом вздохнул, протер лицо ладонью. Пальцы у него дрожали — не от холода, от чего-то другого. Я видел, как он хочет что-то сказать, но не решается. Что-то важное, чего нельзя выразить в двух словах. Возможно, у нас будет длительный разговор, который расставит все точки над «И». А может и нет.

— Ты веришь в судьбу, Максим? — переспросил отец.

Я поднял взгляд, посмотрел на него внимательным взглядом.

— Нет, — ответил я. — Не в этой жизни. Свою судьбу человек вершит сам, это вполне по силам каждому.

Он вздохнул. Снова помолчал несколько секунд. Потом начал говорить медленно, будто собирал слова по кусочкам.

— А я вот начал верить. Пришлось. Потому что иначе не объяснить, как мы встретились в этом богом забытом месте, да еще и после всего, что произошло ранее. После того, как вы отказались ехать со мной в ГДР, после того, как я вынужден был уехать сам. Помнишь? Я тогда вас уговаривал, думал, вы согласитесь. Ведь в Германии лучше, безопаснее. Я не хотел, чтобы мое прошлое вас как-то коснулось. А все к этому и шло…

— Тебя наше с мамой настоящее не коснулось! — с досадой в голосе перебил я. — Много чего не коснулось. Ты вообще в курсе, что у тебя недавно внук родился? В курсе, что у меня жена в Москве, а?

— Внук? — его лицо вдруг изменилось до неузнаваемости. Совершенно очевидно, что подобного он точно не ждал. Видимо считал, что раз я человек военный, да еще и в постоянных командировках, то у меня нет на это времени. Сейчас на лице была смесь крайнего изумления, радости и чего-то еще, непонятного.

— Да. Егором зовут. Два с лишним месяца назад родился.

— Ох… Сколько же я пропустил! — Сергей опустил голову, с досадой посмотрел на свои руки. Видно было, что он переживает этот эмоциональный момент, потому что все действительно прошло мимо него. Да только что толку это изображать⁈ Все уже произошло! Будь он на связи, хотя бы, можно было сообщить новость. А он уехал, не оставив ничего. Никаких контактов.

— Я все помню, — продолжил я, вновь вернувшись к предыдущему вопросу. Голос мой был ровным, но внутри всё сжалось от объема того, что мне хотелось высказать. — А ты ничего тогда не объяснил. Просто снова исчез, как и в прошлый раз. И знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Что мы тут встретились совершенно случайно! — ответил я, хотя, возможно, этого говорить и не стоило. — Не возникни такая ситуация, ты бы еще несколько лет не появлялся бы! Человек невидимка, вроде существуешь, но когда нужен — тебя нет. Постоянно нет. Ай, ладно…

Он опустил голову. Плечи его дрогнули.

— Я не хотел, — тихо сказал он. — У меня не было иного выбора.

— Угу… Выбор есть всегда, — ответил я. — Вместо семьи, ты выбрал работу. Или себя. Не знаю, чем ты руководствовался, когда уехал в первый раз. Да это уже и не важно. Важно, что ты просто взял и уехал. И не писал. Не звонил. Не приезжал. Даже когда Егор родился… Вот так жизнь и проходит! Ты ссылаешься на Беркутова, мол, это все его вина… Но что сделал лично ты, чтобы восстановить семью? Приехал и уехал. Все.

Сергей молчал. Руки его лежали на столе, сцепленные в замок. Я видел, как побелели костяшки.

— Я не знал. Я боялся, — сказал он наконец. — Не за себя. За вас. Беркутов страшный человек, а ведь внешне по нему и не скажешь. Окончательно убедившись, что меня не достать из ГДР, он нашел бы вас. Такой ни перед чем не остановится! Разве не он сделал все, чтобы привлечь тебя к этому заданию? Какова была вероятность, что именно тебя выдернут для этого, очень странного задания, да не абы где, а за полярным кругом? И ведь Беркутов знал, чем тебя зацепить… У него почти получилось!

— С ним — все ясно. Вопрос в тебе. Именно из-за опасности, страхов, которые ты себе придумал, именно поэтому ты не позвонил? Ни разу?

— Поэтому.

— А сейчас? — я наклонился вперед. — Что изменилось сейчас? Ты ведь не просто так сорвался сюда из ГДР, так? Полагаю, было непросто организовать такую экспедицию, да? Да еще и со всеми необходимыми разрешениями, а?

— Ты прав. Я знал, что они и в тебя вцепились. Узнал недавно, у меня еще остались коллеги в Москве, благодаря которым я и узнал всю эту информацию.

— Беркутов нашел меня. Через Хорева. Через контакты своей «Грозы» с Министерством Обороны. Так что твой страх был напрасным. Пустышка. Или нет?

Сергей не ответил. Он опять зачем-то смотрел на свои руки, сжимающие зажигалку. Потом перевел взгляд на меня.

— Я не знаю, что ответить…

— Ну, конечно, не знаешь. Все произошло само собой, хорошо еще, что ты решился действовать. А продолжать отсиживаться в Берлине или где ты там был. Тьфу, вот не хотел я всего этого говорить, да накопилось…

— Я понимаю, Максим. Как мать? — спросил он. Голос его дрогнул.

— Все хорошо, — сказал я. — Жива и здорова. В Батайске. Работает в школе, в управлении. Периодически приезжает, помогает Лене с Егором.

— Передай ей… я не знаю… что я…

— Ничего я ей не передам, — перебил я. — Сам скажешь. Нейтрализую угрозу в виде Беркутова, для тебя не будет больше препятствий. Захочешь, вернешься. Внука увидишь. Главное, за старое снова не возьмись. Не убегай никуда. Мать ведь наверняка думала, что с тобой уже что-то случилось. А ты был в Германии, сидел и чего-то ждал.

— Я не сидел. Я работал. На страну, ради науки. Даже оттуда. Хотя, наверное, в это сложно поверить.

— Сложно, — я усмехнулся, но беззлобно. Просто горько. — На страну, которая от тебя отказалась? Которая поверила Беркутову? Которая списала тебя в расход? Ты пробовал бороться?

— Я верил, что когда-нибудь все изменится. Что борьба? С такими людьми как Беркутов, бесполезно. Хрен своротишь.

— Ну, ты дождался. Изменилось.

— Изменилось, — кивнул он, посмотрев мне в глаза. — Я здесь. Ты здесь. Мы вместе работаем над решением одной и тоже проблемы, которая мешала много лет. Я свои ошибки знаю, понимаю. И больше всего хочу их исправить. Это уже изменение.

Я не ответил. Просто посмотрел на него долгим, пронизывающим взглядом. Словно хотел просканировать, что там у него внутри. Правду ли он говорит или это только для того, чтобы сгладить углы.

— Рассказывай про объект, — сказал я,