Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

— Согласен. Я мыслю рационально. К тому же, у меня не было приказа возвращать на материк какие-либо секретные прототипы. Из-за того, что этот высокотехнологичный цилиндр — опасная вещь, а в стране сейчас есть люди которые могут его отобрать, я не хочу еще больше нагнетать обстановку вокруг этой истории.

Сергей кивнул. Закрыл чемодан.

Подготовка прошла очень быстро — никто не возился и не копался. Пленных Кравченко и Свинцова заперли в одной из кают, к двери приставили наблюдателя. Я рассчитывал передать обоих компетентным органам, чтобы сразу начинать разбирательство. Уж я прослежу, чтобы это дело не развалилось само собой. Но главное не это, главное сейчас Беркутов. И то, что он уже успел натворить по отношению к экспедиции, что вместе со мной убыла на остров Рудольфа.

Корабль отчалил через час. Мы шли малым ходом, обходя торосы и плавающие скопления льда. Сергей стоял на палубе, охраняя свой чемодан. Его решительности можно было позавидовать — не каждый инженер сможет так легко принять решение уничтожить свое творение. А ведь он над ним не один год работал.

Я не подходил к нему — не хотел говорить. Смотрел на лед, на серое небо, на редких птиц.

На вторые сутки пути, ближе к утру, я проснулся от резкого сквозняка. Дверь в нашу каюту была приоткрыта. Я выглянул в коридор, затем поднялся на палубу.

Было еще темно, хотя полярная ночь тут проявлялась в куда меньшей степени. Свистел ветер, порывы били в лицо, но я почти сразу увидел отца. Он стоял у борта, придерживая чемодан на опоре леерного ограждения.

— Стой! — крикнул я, перекрывая вой ветра.

Он обернулся. Глаза его блестели — от ветра, от напряжения.

— Опусти чемодан.

— Прототип не должен попасть ни к кому. Ни в Министерство Обороны, ни куда-либо еще. Понимаешь? Я создал его. Я и уничтожу.

— Ты обещал, что утопишь его в глубоком месте.

— Здесь подходящее место. Свидетелей нет. Глубже? Не нужно! Его все равно никто его не найдет! — видно было, что этот вопрос его сильно беспокоит, а потому он стремится как можно скорее осуществить то, что задумал. По глазам было видно. Хотя, его поведение и вызывало у меня тревогу.

Он разжал руки. Чемодан тяжело перевалился через ограждение, зацепился углом за палубу, а после упал в воду. Прямо на ходу. Булькнул, исчез в темной пучине. Сколько тут до дна — даже не важно.

— Зачем? — спросил я. — Что за нетерпение?

— Потому что, — дрожащим голосом ответил он. — Что ты передумаешь, что остановишь меня. Что я сам не решусь. Что мы привезем его в Москву, и там он попадет не в те руки. Прототип действительно представляет опасность, а у меня нет уверенности, что его удастся сохранить. Я не хотел рисковать. Когда придет время и я буду уверен, я начну заново. Как положено. И не где-то во льдах, а в институте. В нормальных условиях.

Я отвернулся. Что тут добавить? Он принял решение, он его исполнил. Обсуждать тут было нечего. Да, у него какая-то странная одержимость, которой я не заметил раньше. Наверное, так и должно быть. А может и нет. В любом случае, уже все сделано.

Вернувшись в нашу каюту, я закрыл дверь. Лег на койку. Сергей еще некоторое время пробыл на палубе, потом вернулся. Мы не разговаривали почти до самого Архангельска.

В пятидесяти километрах от порта, нас остановили пограничники. Долго проверяли документы, все разрешения. Беседовали с экипажем. Когда увидели мое удостоверение, отношение сразу изменили. У Сергея документов не было, но я заверил старшего офицера, что все в порядке. Вопрос закрыли. Пленных — Свинцова и Кравченко — приняли под охрану. Лучше, если их доставят отдельно. Мало ли что они исполнят?

Затем нас сопроводили в порт. Без проблем встали на якорь, на том же катере нас доставили на берег.

Нашел портовое отделение КГБ. Все объяснил. Попросил связь с Москвой.

Набрал номер Хорева. Были какие-то неполадки — долго соединяли. В динамике шипело, трещало. Но после третьего гудка послышался знакомый голос.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор. Это Хорек.

— Громов? — в голосе чувствовалось легкое удивление. Но так было ясно — он ждал моего звонка. Голос его хотя и был строгим, но в нем слышалось и некоторое облегчение. — Ты где?

— В Архангельске. В порту. Операция пошла не по плану. Совсем. У меня есть много материала доя расследования. Есть пленные, свидетели. Мой отец тоже здесь. Живой.

— Сергей Громов? — Хорев удивился. — Как ты его нашел?

— Он сам нашел меня. Но это не важно. Товарищ генерал, нужно срочно инициировать задержание человека по фамилии Беркутов! И нет, он не генерал-майор. Вас ввели в заблуждение.

— Докладывай. Вкратце.

Я рассказал всё. Коротко, без эмоций. Как отравили некоторых членов экспедиции, как погибли люди, как я оборонялся в бункере, как мы захватили помощника Беркутова, товарища Свинцова, как на остров прибыли немцы. Про прототип и его ликвидацию я промолчал. Говорил минут десять. Хорев слушал, не перебивая.

— Так, — сказал он севшим голосом, когда я закончил. — Ну, у меня тоже есть новости. Беркутов сбежал, Максим. Десять часов назад, отдельным бортом. Куда-то в Варшаву. Забрал документы, уничтожил архивы, сжег все записи. Вместе с ним пропало еще несколько человек, но одного уже нашли. Мертвым. Уходя, Беркутов устроил пожар в собственном кабинете.

— Сука! — выругался я. — Кто-то его предупредил! Он не мог знать, что я плыву на материк!

— Ты прав. Но это может быть кто угодно. Как выяснилось, у него во многих направлениях были свои люди. Связи. Мы проверяем, но это займет время. Пока рано что-то утверждать.

— Полагаю, он и мне как-то уже успел подгадить?

— Успел, — Хорев выдержал паузу. — Но вовремя вмешался твой друг, Алексей Савельев. Через своего начальника, Черненко. Комитетские перехватили дезинформацию на своем уровне, не дали ей уйти дальше. Можно сказать, чудом.

Я выдохнул с облегчением. Впервые за много дней. Но как ни крути, а это только половина дела. Неизвестно, что уже успел натворить Беркутов, куда он отправился и что еще намерен сделать! Такие люди как он — непредсказуемы. Черт возьми, второй Калугин!

Сейчас у меня был только один единственный шанс узнать, где именно искать беглеца и действовать нужно было наперед. Прямо сейчас.

— Товарищ генерал, у меня есть возможное решение. Я перезвоню!

Я повесил трубку. Нужно было допросить Свинцова — он единственный, кто осведомлен обо всех возможных действиях Беркутова. Хорошо, что-то пограничное судно, где содержали Свинцова