Майор. Назад в СССР. Книга 16. Часть 1 - Максим Гаусс

резко сменив тему. — Что ты там делал последние три года и почему Беркутов за тобой так рьяно охотился. Давай только по делу. Без лишней шелухи. Все, как есть. Раз уж у нас выдалось немного времени.

Он откинулся на спинку стула, прикрыл глаза. Я видел, как под веками двигаются зрачки — он вспоминал. Каждую деталь. Каждый разговор. Каждое обстоятельство.

— «Объект 82» строили в шестидесятых. Совместный проект с немцами и еще с кем-то, уже и не помню. Одна из идей, над которыми я работал, подразумевала создать автономный изотопный источник питания. Чуть ли не вечный. Чтобы он работал десятилетиями без сложного обслуживания. Минимальный контроль. Для маяков, для метеостанций, для военных баз в Арктике. Все шло нормально, но потом, по инициативе Беркутова, программу закрыли. Денег не стало, интересы сместились в другую область. В восемьдесят четвертом объект законсервировали, меня отправили в ГДР. Тогда все было сделано так, словно кто-то не хотел, чтобы подобные работы велись в Союзе. Я продолжил работу здесь, но возможности были ограничены. оказалось, что Беркутов не успокоился — он и сюда запустил свою загребущие руки. Он уже тогда нашел покупателей — через ЦРУ, через научный комитет института. Ему нужен был работающий прототип, с перспективой запустить куда более мощный источник, чем-то, что у меня было на бумаге.

— Козырев говорил, что в восемьдесят седьмом программу восстановили. Ты вернулся, но не один, а с коллегами из первоначального состава. Так?

— Да, вернулся. — вздохнул он. — Меня убедили, причем так, словно Беркутов не имел к этому отношения. Он действовал через третьих лиц, таких как Свинцов. Мне сказали, что всё изменилось, что теперь мы доведем проект до ума и передадим на благо страны. Что больше нет необходимости сидеть в Германии, после успешной работы будет возможность вернуться домой. Ведь тогда, я приезжал тайно. Никто об этом не знал. В общем, я поверил. Дурак. Приехал, но не сразу увидел, что все все осталось как прежде. Ничего не изменилось — тревожные моменты появлялись постепенно. А потом он появился, с предложением все продать. И держать рот на замке. Я отказался, пошли угрозы. Тогда я сбежал, хоть это было и не просто. Ночью, на снегоходе. Потому что понял — как только он получит мои разработки, меня уничтожат. Как свидетеля. несколько ученых действительно пропали.

— Успел что-то вывезти с собой?

— Только часть чертежей. И то, что у меня в голове. А прототип остался на острове Рудольфа. Я защитил его, чтобы им никто не мог воспользоваться. А вывести из строя не решился — боялся, что изотопы поведут себя нестабильно. Все было в дикой спешке. Но после этого ходу в Советский Союз для меня не было. Он это прекрасно понимал. И я не удивлюсь, если они наблюдали за тобой. Следили за успехами, ждали — вдруг я появлюсь на горизонте.

— Зачем ты сюда вернулся? Чтобы его забрать?

— Нет. Скорее, чтобы уничтожить. — Он быстрым взглядом посмотрел на Козырева, потом снова на меня. — Если прототип попадет к Беркутову или американцам, его можно использовать даже как оружие. Не прямое, как бомба, — другое. Он даст энергию для военных систем. Для спутников, для подводных лодок, для систем ПВО. Представь, что у противника появляется источник питания, который не кончается годами. Это меняет баланс, Максим. И Беркутов понимал, что за такое его ждут большие перспективы… Я слышал, что произошло с Калугиным! Так вот, Беркутов — один из них. И я считаю, что тебя привлекли для того, чтобы отомстить. Заодно и мне, чтобы помнил.

Он замолчал. Я ждал.

— Я не знаю, зачем ты ему понадобился, — сказал он наконец. И голос его стал тише. — Думаю, это все-таки месть. Мне. За то, что я сбежал. За то, что лишил его крайне перспективной сделки. За то, что осмелился перечить и пошел против его воли. Он не умеет прощать. Но я чувствую — здесь есть что-то еще. Что-то, о чем не знает никто!

— Месть, — повторил я. — Он поставил на карту жизни двенадцати человек, чтобы отомстить тебе?

— Двенадцать? — он удивился. В глазах мелькнуло что-то — Намного больше. Намного. Весь институт разваливается. Гроза уже не та, как раньше. Сейчас это просто сборище пиджаков, которые протянули свои щупальца везде, куда только можно. И Беркутов все это дело покрывает. Если он сбежит, все развалится само по себе.

— Есть и другие жертвы, о которых ты не знаешь. Четверо людей из моей экспедиции погибли от яда, одного застрелили, двое пропали без вести. Остальные — даже не знаю…

— Я не знал, Максим. Честно. Я не знал, что он так далеко зайдет. Я думал, он остановится. А людей… Людей он не тронет, потому что хоть какая-то совесть у него есть. Но я снова ошибся — он способен творить страшные вещи, просто потому, что ему так надо. Что он так решил. Вот почему я боялся за вас!

— Ты плохо знал Беркутова, — сказал я. — Или знал, но почему-то боялся признаться самому себе.

— Ты прав, — тихо сказал он. — Боялся. Все эти годы боялся.

В домике повисла тишина. Только ветер выл за стеной, да слышались голоса тех, кто стоял снаружи.

— Прототип сейчас у Козырева? — спросил Сергей, глядя на техника.

— В специальном чемодане, — ответил я. — Козырев как-то демонтировал его и забрал из убежища, когда мы уходили. Думаю, он тоже думал над тем, чтобы его уничтожить!

— Я могу его увидеть?

Подумав, я медленно кивнул. Постучал в окно. Дверь открылась, вошел Козырев. Чемодан стоял на крыльце, покрытый свежими снежинками.

— Заносить?

Я кивнул. Техник вышел, затем затащил огромный и тяжелый чемодан внутрь помещения. Открыл его. Сергей долго смотрел на сложный металлический цилиндр с ребрами охлаждения, какими-то блоками по бокам, платами и проводами. Потрогал какое-то устройство, проверил датчики.

— Все в норме, — сказал он. — Хотя, нужен полный цикл проверок.

— Сергей! Его надо уничтожить, — вдруг твердо заявил Козырев. — Прямо сейчас.

— Да. Я согласен. Слишком эта штука проблемная. Время еще не пришло.

— Сейчас? — спросил я.

— Лучше позже, — он покачал головой. — В глубоком месте, когда отойдем от архипелага. Максим, я прибыл сюда на судне, а оно единственное в этих водах, что может без проблем доставить нас в Архангельск. По пути, я отправлю его на дно. Искать потом, это все равно, что иголку в стоге сена!

— Раз ты принял такое решение, значит, оно обосновано. Ты создатель и если оно представляет опасность, значит, так и есть. Значит, отправляемся в Архангельск.

— То есть, ты согласен? —