Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Ничего такого. Как же.

Берт тяжело сглотнул. Ему не хотелось быть всего лишь отвлекающим маневром, но отказывать Лоре он никогда не умел.

Дергано кивнув, он протянул ей руку, избегая встречи взглядами – боялся увидеть в серых глазах абсолютное спокойствие и безразличие. Лучше уж вообще на нее не смотреть.

Длинные пальчики с острыми ноготками легли в его ладонь, и Берт сдавленно выдохнул. Ну что за глупости? Они вместе с самого детства. Какое-то крошечное прикосновение не может так влиять на него.

Отрицать пробежавшие по шее мурашки было бессмысленно. Они рассыпались по коже, стоило Берту опустить ладонь на талию Лоры.

Такая теплая. Хрупкая. Красивая. Он вдохнул полной грудью, когда она подступила ближе, и в легкие втянулся кокетливый аромат. Яблоки в карамели. Подходит ей идеально.

На этом испытания не заканчивались. Берт едва переставлял ноги, плохо слышал музыку и не попадал в такт. Он не очень-то любил танцевать, но старался, чтобы Лоре было хорошо.

Они танцевали молча. Музыка подходила к концу, и Берт ужасно не хотел отпускать Лору. Она вдруг подалась вперед, задрав голову, и осторожно сказала:

– Я все думаю по поводу Теи. Ты спрашивал про ее компас. Зачем?

Серый взгляд ласково огладил его лицо. Зачем она сейчас заговорила об этом? Жестоко, музы. Можно было выждать десяток секунд и подарить ему чистые чудесные воспоминания. Только он и Лора.

Момент был упущен.

Меньше всего на свете Берту хотелось ей врать. Он был готов рассказать Лоре что угодно. Поделиться любым секретом, раскрыть самую страшную тайну. Он бы ответил честно на любой вопрос. Кроме этого.

Секрет принадлежал не ему. Тея и так с трудом могла им доверять. Она попросила Берта молчать, и он не нарушит обещание.

Мотнув головой, Берт пожал плечами и ответил:

– Просто было интересно.

Музыка закончилась, но Лора не отпрянула сразу. Она задержала ладонь на плече Берта, и испытывающий взгляд скользнул по его лицу. Берт застыл, судорожно борясь с желанием выложить всю правду, но Лора быстро улыбнулась и пожала плечами.

– Понятно.

Она отстранилась и двинулась к их столику, а Берт смотрел ей вслед, путаясь в догадках.

Она поверила? Решила, что он не станет ей лгать? Просто сменила тему?

Когда он подошел к столику, Лора уже держала бокал шампанского и задумчиво смотрела на танцующие пары. Вид у нее был такой растерянный и удрученный, что Берт сглотнул и выпалил:

– Хочешь уйти отсюда? Можем прогуляться или…

– Я останусь, – задумчиво протянула Лора, расправляя плечи.

Она даже не обернулась к Берту, и он, проследив за ее взглядом, обнаружил Теодору и Марка. Они танцевали. Марк наклонился к ее уху, улыбаясь, а Тея смеялась.

Ну конечно, музы. На что он вообще рассчитывал?

Лора продолжала смотреть на танцующую парочку, покачивая бокалом. Берт не мог больше это выносить. Развернувшись, он передернул плечами и бросил напоследок:

– Как хочешь.

Лора отрешенно кивнула, не обернувшись. Ну и к пегасу.

Берт решительно двинулся к выходу. Лучше уж он вернется в архив и потратит время на бесплодные поиски неизвестно чего. Ему все равно никогда не нравились вечеринки.

13

Losing Your Memory

– Важно выучить точное расположение рун, их порядок в круге и отработать их нанесение до автоматизма, – бойко рассказывает госпожа Русак, крутя на пальцах бисерные кольца. – Книгоходец, попавший внутрь этого круга в книге, не сможет вернуться в реальность, пока не разомкнет контур. Вы должны понимать, что делать в подобной ситуации.

Она говорит уже второй час, а я тону в ее мягком тягучем голосе и сверлю взглядом широкие штанины изумрудных брюк из струящейся ткани. Госпожа Русак преподает теоретические предпосылки использования магии. Она объясняет все подробно и максимально понятно, но у меня уже голова кругом идет от новой информации. Подбородок неумолимо тянется к столешнице парты, и я клюю носом, тут же отругав себя.

Нужно быть серьезней. Нужно собраться. Нужно внимательно слушать, а не спать на уроках.

Марк пообещал, что чудесное чувство, переполнявшее меня в вечер посвящения, не пропадет. Похоже, он меня обманул. Или я чего-то упорно не понимаю.

После посвящения начался сущий кошмар. Утром нужно ходить на уроки к старшим преподавателям, и эта повинность убивает. Меня не пугают скучные лекции о мироустройстве, огромные параграфы в учебниках о выдающихся книгоходцах и методах борьбы с утечками, гигантские списки обязательных к прочтению книг и домашние задания. Я всегда хорошо справлялась с учебой, но сейчас чувствую себя полной идиоткой. Сидеть в одном классе с теми, кто младше тебя минимум на пару лет, и не понимать элементарные вещи – спорная мотивация.

Даже сейчас кто-то из учеников сверлит меня неприязненным взглядом, но я не оборачиваюсь. Не хочу знать, кто именно. Нужно слушать госпожу Русак.

Мне нравятся уроки господина Вознесса. Он рассказывает про утечки, но дает не сухую выжимку из учебника, а делится своим опытом. Еще, что гораздо важнее, он единственный не смотрит на меня, как на недоразумение. Госпожа Брик – его полная противоположность. Она преподает правовые аспекты деятельности Академии и так напоминает мою мать, что я не могу усвоить ни слова. Она же не упускает ни одной возможности застать меня врасплох и задать вопрос, на который у меня нет ответа.

После уроков, уставшей и лишенной желания делать хоть что-то, мне приходится плестись на индивидуальные занятия. Все считают, что мне повезло, но я в этом совсем не уверена.

Берт занимается со мной практической работой с утечками. К реальным случаям, конечно, не подпускает, но ситуации моделирует интересные. С ним легко и спокойно, но мне постоянно кажется, что он хочет что-то сказать и не решается. Лора рассказывает о технической стороне – иногда про компасы, иногда про то, как можно использовать технику. Она очень старается донести все максимально понятно, но порой так увлекается, что я напрочь теряю суть.

Самое худшее – занятия с Эриком. Это даже не занятия. Жестокие адские тренировки, после которых я едва волочу ноги, а на теле неизменно появляются синяки. Мне всерьез начинает казаться, что он настоящий садист и получает искреннее удовольствие, наблюдая за моими мучениями. Я не сильно удивлюсь, если так и есть, – с первого занятия очевидно, что он не в восторге от моего общества. Неужели никто больше во всей чертовой Академии не может научить меня