Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Единственной отдушиной во всем этом кошмаре становятся занятия с Марком. Он учит меня контролировать магию, и только в эти моменты ко мне возвращается желанное чувство легкости и приятное покалывание в кончиках пальцев. Марк не бубнит про правила и не окружает меня бесчисленными ограничениями, а помогает, направляя и объясняя, как добиться желаемого результата. Бокалам больше ничего не угрожает. Я начинаю обращать внимание на детали, видеть куда больше возможностей и делать выбор, исходя из ситуации.

Звонок сдергивает учеников со стульев, но госпожа Русак возвращает всех на места строгим голубым взглядом и заканчивает:

– Я напоминаю, что использование рунного круга строго запрещено. Вы не должны чинить другим книгоходцам препятствия. Каждый из нас – часть единого организма. – Она поджимает бледные губы и тихо добавляет: – Однако ситуации бывают разными. Иногда необходимы решительные действия. К следующему занятию я жду от вас письменных предположений о том, когда применение рунного круга уместно.

Окинув класс беглым взглядом, госпожа Русак выдерживает паузу и коротко кивает, и только после ее немого разрешения ученики вытекают из кабинета.

Я торопливо запихиваю в сумку тетради и бросаюсь к выходу. У лифта собирается целая толпа, ждать, пока она рассосется, – не вариант. Приходится нестись по лестнице, чудом лавируя между учениками. Выскользнув через заднюю дверь, я спешно пролетаю мимо зацветающих слив и кустов можжевельника, сворачивая в лабиринте каменных оград.

Опаздывать на занятия к Эрику – все равно, что подписать себе смертный приговор. Я предпочитаю не смотреть на часы, пока спешно переодеваюсь, ворвавшись в тренировочный комплекс, отделенный от главного здания садом.

Когда я влетаю в тренировочный зал – полупустое просторное помещение с высокими потолками и крошечными окнами наверху, – сердце пытается выскочить из груди, а сбившееся дыхание стягивает легкие прутиком боли.

– Ты опоздала, – разочарованно заявляет Эрик, отталкиваясь от стены и скрещивая руки на груди.

Можно подумать, его действительно это огорчает.

Задрав голову, я нашариваю взглядом настенные часы и морщусь.

– Я бежала из другого корпуса. Всего на две минуты.

– За две минуты может произойти очень многое, – бросает Эрик.

С чего он вообще решил, что меня интересуют его философские размышления? Тоже мне гениальная мысль. Кто бы мог подумать.

– Не сомневаюсь, что ты хорошо в этом разбираешься, – фыркаю я, распрямляясь, но слова пролетают мимо него.

Непробиваемый. Эрик не реагирует на мой укол и кивает на центр зала.

– В прошлый раз мы выяснили, что стреляешь ты хуже слепого. Отложим пока это. Иди отрабатывать удары.

Можно вообще представить себе наставника хуже? Вечно он так – бросается оскорблениями и раздает бесполезные изматывающие задания.

Я уже выяснила, что спорить с ним бесполезно, поэтому плетусь к тренировочному манекену и, приняв стойку, вяло замахиваюсь.

Правая рука. Левая нога. Левая рука. Правая нога. Все, как он велел.

Звуки глухих ударов заполняют сознание, вытесняя мысли. Мне начинает казаться, что все отведенные полтора часа так и пройдут – в гнетущем молчании и бесконечных одинаковых ударах. Спортивная майка липнет к телу, и я кое-как поднимаю руки, молясь, чтобы это поскорее закончилось.

– Плохо, – бескомпромиссно заявляет Эрик.

Его голос теперь звучит намного ближе за моей спиной, но я не оборачиваюсь, плотнее сжимая кулаки, и злобно отвечаю:

– Отличное замечание. Было бы чудно получить чуть больше конкретики.

Уже готовая к знакомым нудным объяснениям, я невольно напрягаюсь, услышав приближающиеся шаги. Эрик останавливается прямо за моей спиной, и мышцы напрягаются еще сильнее.

Грубый тычок между лопаток распрямляет мои плечи. Эрик сжимает мои руки, дергая их выше, и толкает меня вперед, вынуждая наклонить корпус. Быстрый болезненный хлопок по коленям напоминает, что надо бы их согнуть. Эрик добирается до моих кулаков и меняет положение пальцев.

– Начни хотя бы с этого, – бросает он, отстраняясь.

Нужно промолчать. Я знаю это наверняка, но замахиваюсь и, ударив манекен, раздраженно выплевываю:

– Спасибо. Будут еще какие-то ценные советы?

Он скучающе вздыхает, и его голос медленно отдаляется:

– Все, что тебе нужно знать, я рассказал на первом занятии, но для особо одаренных повторю. Не уверена, что победишь, – не вступай в драку. Если все-таки влезла, используй для победы абсолютно все, что только можешь. Ищи любые возможности. Другого выбора у тебя нет.

Поистине гениально. Он просто не может удержаться и не вставить очередной намек на то, что я безнадежна.

Челюсть сводит от напряжения, но я медленно выдыхаю и прикрываю глаза. Не ведись. Просто не обращай внимания.

– Можешь сказать, сколько раз нужно повторить тебе одно и то же, чтобы ты усвоила? Вдруг дело пойдет быстрее. – Голос Эрика раздается совсем рядом.

Я должна была успеть. Должна была заметить его приближение.

Удар в стопу приходится сбоку. Такой сильный, что я теряю равновесие и, врезавшись одной ногой в другую, обрушиваюсь на пол, не успев даже выдохнуть.

Он просто пнул меня? Чудный наставник.

– Ноги слишком широко, – сухо заявляет Эрик, скрещивая руки на груди. Смерив меня разочарованным взглядом, он отворачивается и шагает в противоположную часть зала, бросив напоследок: – Безнадежно.

Ушибленная стопа ноет. Влажные прядки, выбившиеся из тугого хвоста, спадают на глаза, перечеркивая спину Эрика.

В ушах звенит от всплеска раздражения. Зубы скрипят из-за плотно стиснутых челюстей. Сбившееся дыхание никак не получается восстановить. Я отбрасываю попытки контролировать себя.

На глаза опускается пелена. Он просто невыносимый придурок.

Кулаки сжимаются так, что ногти до боли впиваются в ладони. Я вскакиваю и бросаюсь в сторону Эрика, прыгая на него сзади.

Секундное ощущение успеха растворяется. Я замахиваюсь, но удар не достигает цели. Эрик перехватывает руку и, дернув на себя, перебрасывает меня через плечо.

Лопатки врезаются в мат, выбивая из легких воздух. На шее сжимается рука, обездвиживая меня. Перед глазами возникает скучающее лицо Эрика.

– В целом, да. Ярость тоже можно использовать, но неплохо было бы еще включить мозг.

Я гневно дергаюсь, но Эрик выкручивает мне руки и весом тела прижимает ноги к полу. Брыкаться бесполезно, и я бессильно ворчу:

– Ты знаешь, что ты худший наставник, которого только можно представить?

Эрик безразлично пожимает плечами и, убедившись, что я больше не сопротивляюсь, выпускает меня, заявляя:

– Можешь сообщить это Старшему Совету. Желательно в письменном виде. – Он встает и продолжает свой прерванный путь, даже не подумав протянуть мне руку. – Уверен, им безумно важно твое бесценное мнение. Они сжалятся и сменят тебе наставника. А пока это не произошло – вставай и отрабатывай удары. Потом отжимания.

Сердце колотится в глотке, пока я сверлю взглядом спину Эрика, но желание бросить все и уйти отступает. Черта с два. Ему не