Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

Глава 50

Мужун Цзялянь: Нефритовая табличка

Кто никогда не глотал слезы, поедая лакомства?

Тихо шелестела вода в бесчисленных озерах и реках, раскинувшихся у подножия горы. Они были похожи на вход в безмолвную и бездонную пучину. Мужун Цзялянь стояла на берегу озера и грустно глядела перед собой. Ей нужно было переплыть озеро, добраться до противоположного берега.

Там стоял Юйвэнь Ху, ее повелитель, он держал за руку их сына. Лицо государя было суровым и высокомерным, он казался воплощением императорской власти и самого Будды. Юйвэнь Ху не протянул ей руку и даже не взглянул на нее, а лишь равнодушно осматривался по сторонам, словно Мужун Цзялянь не была его женой, а просто посторонней женщиной.

Сын размахивал руками и настойчиво звал ее:

– Матушка, матушка, подойди скорее!

Слабый крик маленького сына тронул ее за душу. Чтобы воссоединиться с сыном, Мужун Цзялянь, стиснув зубы, шаг за шагом вошла в озерную воду, скрывавшую в своей глубине неведомые опасности. Наполовину погрузившись, Цзялянь почувствовала, как мокрая юбка, словно водоросли, плотно опутала ее и отяжелела, как парадные доспехи воина.

Цзялянь набрала в грудь побольше воздуха – в следующий миг в нее ударилась волна. Разгребая воду обеими руками, девушка через силу направилась к центру озера. Ближе, еще ближе.

Она продолжала идти вперед, не заметив, что вода все еще не дошла до талии. Тут что-то вцепилось в ее ногу, не давая и шагу ступить. Время замерло, поверхность озера в один миг затянуло льдом, и Цзялянь оказалась в ловушке, окруженная со всех сторон льдом и снегом, не имея возможности и пошевелиться. Сын продолжал кричать во весь голос, но она не слышала его. В отчаянии повесив голову, девушка пришла в недоумение – сквозь лед ее ослепил золотистый свет серьги, зацепившейся за палец ноги. Украшение запуталось в густых водорослях и не отпускало девушку. Цзялянь рассмеялась: это же золотая серьга, подаренная ей Юйвэнь Сюном! Как она оказалась здесь и что за шутки вытворяет?

Девушка попыталась встряхнуть ногой, чтобы сбросить сережку, но не смогла пошевелиться. У серьги вдруг выросли клыки и впились в палец мертвой хваткой. Испугавшись, Цзялянь закричала, зовя Юйвэнь Ху на помощь, но не смогла издать и звука. Тогда она решила попробовать согнуться и снять серьгу, но все ее тело было сковано – как тут пошевелиться? Мужун Цзялянь в отчаянии заколотила кулаками по ледяной кромке, но та даже не треснула, а руки невыносимо заболели от столкновения с твердым льдом. Тут до девушки донесся зов о помощи:

– Цзялянь, спаси меня!

Кто это? Цзялянь в ужасе оглянулась по сторонам. На зеркальной поверхности озера проступили очертания изодранной одежды, покрытого кровавыми пятнами лица – это был Юйвэнь Сюн! Он звал ее на помощь!

– Молодой господин Юйвэнь? – с тоской и болью в голосе отозвалась Цзялянь.

– Матушка, матушка! – на противоположном берегу Юйвэнь Ху насильно потащил куда-то маленького принца.

Он не только не спас жену, но решил и не дожидаться ее! Мужун Цзялянь закипела от гнева, изо всех сил стала биться, чтобы высвободиться из оков льда и снега, но все это было бесполезно.

– Цзялянь, спаси меня!

С одной стороны ее звал маленький сын, с другой взывал о помощи Юйвэнь Сюн. Цзялянь не знала, куда ей кинуться, да и что ей под силу – она сама была в плену льда, даже саму себя не могла спасти! В отчаянии она принялась размахивать руками и громко вопить.

Бам! Звон разбившейся вдребезги вазы разбудил девушку. Так это был всего лишь странный сон!

– Госпожа. – Яшуан поспешно подбежала к ней и принялась подбирать осколки с пола. Голос служанки был удивительно громок. – Ох-ох-ох, государевы супруги меняются так быстро, словно их речной водой уносит! У Дворца Долгой Осени снова новая хозяйка!

– Что ты сказала? Новая супруга появилась? – еще не отойдя от кошмара, Мужун Цзялянь схватила Яшуан за руку.

Все супруги были в курсе, что государь до смерти забил Цинь Хуа во Дворце Долгой Осени. Когда это случилось, над всем гаремом словно туча повисла, никто не чувствовал себя в безопасности.

– Госпожа Мужун, эта новая супруга до ужаса красивая, его величество всю прошлой ночь развлекался с ней во Дворце Долгой Осени. Ах, у этой супруги смелости хоть отбавляй! Даже духа супруги Цинь не боится, – скривилась Яшуан, не в состоянии скрыть злорадства и одновременно зависти.

– Мужчин влечет новизна, когда ты им приедаешься, они и слышать о тебе не желают. Из какого рода эта девушка, что она так быстро стала хозяйкой Дворца Долгой Осени? Да и кто знает, к счастью это или к горю. – Мужун Цзялянь свернулась под одеялом калачиком, разрываемая противоречивыми чувствами.

– Она сумела заполучить любовь его величества – конечно, это огромное счастье для ее семьи! Я слышала, что ее фамилия Чжэн, все служанки, что видели ее, расписывают ее как невероятную красавицу, каких свет не видывал. Говорят, никому во всем гареме с ней не сравниться.

Мужун Цзялянь привыкла к откровенной манере Яшуан, ей нравилась прямолинейность служанки. Пусть слова ее были неприятны, зато правдивы. Дворцовые служанки, которым хватало духу говорить правду, отличались не смелостью, а отсутствием мозгов.

– А где принц? – Цзялянь не собиралась с утра пораньше портить себе настроение из-за новостей о новой супруге.

Государь волен влюбляться в кого ему будет угодно, а ей совершенно не хотелось ввязываться в соперничество с другими женщинами и бороться с ними. Пустая трата энергии.

– Глава телохранителей Юйвэнь увел его на тренировку по боевым искусствам.

– Пойду посмотрю, что там происходит. Ребенку только три года, какие еще боевые искусства? Какой же бесчувственный у него отец, – произнесла Цзялянь, поднявшись с кровати.

Юйвэнь Ху признавал только ратные подвиги и считал, что науки и искусства бесполезны, а потому приказал Юйвэнь Юньфэю обучать сына военному делу. Государь твердо верил, что власть в стране можно удерживать только силой, и не слушал Мужун Цзялянь, которая считала, что мужчина должен не только мечом махать, но и разбираться в науках и гражданском управлении.

– Госпожа, позавтракайте для начала. – Амань подозвала Фэнъи с медным тазом и принялась прислуживать Цзялянь, пока та совершала утренние омовения.

Мужун Цзялянь подумала и решила, что служанка права. Сев перед бронзовым зеркалом, она обнаружила, что лицо ее