Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

исхудало и осунулось, а глаза поблекли, точно цветок, что так и не успел раскрыться, как был побит дождем и сорван ветром. Мужун Цзялянь не желала затеряться среди роскошных девушек императорского гарема, она и сама хотела блистать, с радостью проводить каждый отведенный ей день – пусть и без любви государя. Неужели без его обожания она не сможет жить ярко? Тут девушка резко вспомнила сон, как жестоко и бессердечно государь поступил! Она тут же поняла: ее красота – гарантия ее выживания, а не игрушка, другим на развлечение.

– Амань, сделай мне «макияж цветов персика», – Цзялянь высоко вскинула голову.

Небеса одарили ее прекрасными чертами лица, так почему бы не проявлять любовь к самой себе? Почему бы не радовать саму себя?

– Госпожа, неужели какое-то радостное событие случилось? – поинтересовалась Амань, поднося ларец с украшениями и косметикой.

– Я иду встретиться с сыном, это самое радостное событие, какое только может быть! Впредь ты будешь каждый день делать мне модный макияж, – уголки глаз Мужун Цзялянь взметнулись вверх, придавая ей изящество зрелой женщины.

– Великий Будда, что это с вами сегодня случилось? Вас зельем кто-то опоил или, может, лиса-оборотень в вас вселилась? – запричитала Амань, взмолившись к Будде.

– Амань, неужели женщина должна украшать себя только ради того, кому нравится? – склонив голову, спросила Цзялянь тридцатилетнюю старую деву.

– В древних текстах говорится именно так, это мудрость предков, которую они передали нам, а значит, в ней есть резон, – отозвалась Амань, ласково расчесывая черные волосы девушки и аккуратно убирая их с ее лба.

– Женщина украшает себя для того, кому нравится. Верно! А я жадная – я хочу для себя быть красивой! Себя радовать! – самодовольно заявила Мужун Цзялянь, от улыбки на ее щеках проступили ямочки.

Через тюль у окна девушка увидела Юйвэнь Юньфэя, который приближался ко дворцу, ведя за руку маленького принца. Цзялянь узнала его – когда-то Юньфэй был слугой в поместье Мужун. Вот как мир тесен! Хоть сейчас он и стал наставником принца, но все так же должен подчиняться ее приказам.

Юйвэнь Юньфэй преклонил колени у ног Цзялянь, приветствуя ее, а затем, набравшись мужества, посмотрел ей в лицо. В этот миг в глазах юноши зажглась искра, яркая и сверкающая, и осветила Цзялянь. Та про себя улыбнулась – красота и уход за собой настолько эффективны!

– Надеюсь, маленький принц не проказничал и не доставил наставнику Юйвэню хлопот? – Цзялянь медленно поднялась и вышла из Башни Радостных Голосов, намереваясь переговорить с Юйвэнь Юньфэем с глазу на глаз.

– Супруга Мужун отлично воспитала маленького принца, он смышлен и послушен. – Юйвэнь Юньфэй угадал ее намерения и, храня почтительное безмолвие, последовал за ней.

Цзялянь специально замедлила шаг, желая испытать, насколько сильно его восхищение ею. К тому же ей хотелось понять, искренне ли она ему нравится или же он просто увлечен ее молодостью и привлекательностью. Каков бы ни оказался ответ, ей было все равно: юность, красота, даже тело женщины – это сокровища, позволяющие пережить самые неспокойные времена.

– Говорят, новая женщина императора прекрасна, словно небожительница? – грациозно обернувшись, Мужун Цзялянь посмотрела прямо в глаза Юйвэнь Юньфэю, оказавшемуся совсем рядом.

Пухлые алые губки девушки слегка блестели, почти магическим образом влекли к себе. Цзялянь уловила легкий запах мужественного тела Юньфэя, когда тот склонился, словно подчеркивая – он покоряется ее красоте. В то же время он напряженно взвешивал за и против – сказать или промолчать?

– По правде говоря, это не имеет особого значения. Жена государя не может быть мелочной, не может придираться к пустякам. Ну скажешь ты, и что я с этим знанием делать буду? – когда они дошли до рощи пятнистого бамбука, раскинувшейся за Башней Радостных Голосов, Цзялянь вновь взглянула на него обворожительными глазами и попыталась приободрить его.

Кто сказал, что благородство и широта души женщины раскрываются, только если она ведет себя сдержанно и в высшей степени покорно? Цзялянь была жемчужиной, драгоценным камнем, но и что-то кошачье тоже присутствовало в ее натуре. Сейчас она не просто бросила вызов самообладанию Юньфэя, но и проверяла силу своего очарования.

– Это дочь главы уезда Чжэньчуань, господина Чжэн Цецзуна, – Юйвэнь Юньфэй в конце концов сдался и сообщил все как есть.

– Неужели у господина Чжэна две дочери? – Мужун Цзялянь помнила, что Юйвэнь Сюн женился на дочери этого человека.

Стоя в тени зеленого бамбука, она машинально провела рукой по пятнам на стеблях, похожим на следы слез. Юйвэнь Сюн – это имя все еще хранилось в ее сердце.

– Нет, у господина Чжэна есть только одна дочь, она жена Бога войны Юйвэнь Сюна. Однако сейчас она также стала женщиной его величества, – слова Юйвэнь Юньфэя грянули как гром среди ясного неба. Мужун Цзялянь голову бы сломала, но ни за что бы не догадалась, что Юйвэнь Ху способен на такой выходящий за все рамки поступок!

– Господин Чжэн и впрямь отличный отец. – Мужун Цзялянь мертвой хваткой вцепилась в бамбуковый стебель, ей понадобилось немало времени, чтобы тихим голосом выдавить из себя эту фразу.

– Он… ему тоже нелегко пришлось. Все, лишь бы выжить, что тут скажешь, вот и пришлось сдать родственника – малой кровью отделался, – свесив голову, ровным тоном ответил Юйвэнь Юньфэй.

Цзялянь задумалась: он так спокоен, потому что привык видеть уродливую сторону человеческой натуры или потому что сам настолько жесток и беспощаден? С прискорбием девушка обнаружила свою беспомощность – она не в состоянии даже разгадать, что на душе у главы телохранителей, даже он прозорливее ее.

– Значит, Юйвэнь Сюна ждет неминуемая смерть? – Цзялянь вскинула лицо к небу.

Утренняя заря заполонила все вокруг, так похожая на наш мир, тяготеющий к показухе и бахвальству.

– Верно, весь его род также будет подвергнут истреблению! Казнь назначена через месяц!

– Неужели государь хочет с корнем вырвать его? – Цзялянь закрыла глаза, слезы хлынули по ее щекам – как это похоже на то, что случилось с ее семьей, с ее родителями!

– Госпожа, это природа борьбы за власть. Убить одного соперника недостаточно, чтобы обеспечить себе выживание. Необходимо вырывать заразу на корню, чтобы предотвратить дурные последствия, так повелось с давних времен. Женским милосердием великих дел не сотворить, к трону оно дороги не проложит. – Сердце Юйвэнь Юньфэя было твердым, словно камень, вот уж и правда – хороший слуга, на славу выдрессированный государем.

– Ты его арестовал, и ты же приведешь приговор в исполнение, верно? – обсуждать не было смысла, власть слезам не верит.

Цзялянь затрясла стебель бамбука – в ушах стоял крик Юйвэнь Сюна, звавшего ее на