Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Матушка, завтра я отправлюсь на поиски работы, нам нужны деньги, чтобы себя прокормить, – сказал Юйвэнь Кай, ужиная вместе с матерью у окна на втором этаже.

Новый дом, который он обжили, ни шел ни в какое сравнение с богатым поместьем Юйвэнь. Здесь им приходилось есть в той же комнате, где матушка молилась, а потому керамическая статуя богини Гуаньинь была сейчас плотно закрыта несколькими слоями тюля – лик святой не должен быть осквернен видом мясной пищи.

Юйвэнь Кай поковырялся в миске с кукурузно-рисовой кашей, погрыз поджаренную рыбу – пресно, скучно. Куда было стряпне Биюнь до кулинарных творений кухарок дома Юйвэнь! Он отложил тарелку и палочки и завел разговор с матерью, пытаясь утешить ее и самому успокоиться.

– Кай, сынок, какую работу ты брать собрался?

Ли Чжэньмэй была изысканной благородной женщиной, но круговорот жизненных невзгод лишил ее изящества и легкости. Хорошо еще, что простая еда не была ей противна. Ли Чжэньмэй сохраняла спокойствие и умиротворение – весь ее облик говорил о том, что она верила: выход всегда найдется. Однако от этого Юйвэнь Каю было только тяжелее на душе.

– Не тревожьтесь, матушка. Храму Юаньтун необходима реконструкция, наставник Цяньмин попросил меня возглавить надзор за работами. Завтра я отправлюсь в храм, получу вперед немного денег и дам их вам для ежедневных расходов. – Юйвэнь Кай отодвинул миску подальше, намереваясь поскорее откланяться и спуститься вниз отдохнуть – Биюнь подала жирный бульон, который полностью отбил юноше аппетит.

– Сынок, не перетруждайся, я тоже могу зарабатывать, – сжав губы, улыбнулась Ли Чжэньмэй. В уголках глаз у нее образовались легкие складочки – ей было непросто забыть беспечную прошлую жизнь.

– Матушка, я могу обеспечить вас. – Юйвэнь Кай не поверил матери: она только несколько простых иероглифов знала, много лет как сыр в масле каталась, какую еще работу она делать может?

– Я все продумала – если мы освободим нижние комнаты, то можно будет набрать девушек и обучать их за деньги, что скажешь? – с большим воодушевлением произнесла Ли Чжэньмэй.

Юйвэнь Кай увидел серьезный настрой матери, не похоже было, что она шутит. Тем не менее он недоумевающе спросил:

– Матушка, а чему вы будете их учить? Рукоделию?

– Я буду домашней учительницей! – торжественно произнесла Ли Чжэньмэй, растягивая слова, боясь, что сын не поймет ее.

– Матушка, но вы ведь сами нигде не обучались. – Юйвэнь Кай прекрасно знал, что домашними учительницами становились начитанные и одаренные девушки с хорошим образованием.

– У любого человека есть чему поучиться. Я прямо завтра куплю книг, музыкальных инструментов, ткани, портновских принадлежностей и все, что нужно для садоводства. Если Будда будет к нам благосклонен, то ты сможешь взять в жены талантливую девушку, такую, про которых говорят: в тринадцать лет научилась ткать, в четырнадцать – кроить одежду, в пятнадцать овладела игрой на кунхоу[34], а в шестнадцать свободно читала по памяти стихи великих поэтов.

– Матушка, пожалуйста, не сажайте только трехцветную фиалку, хорошо? – Юйвэнь Кая все еще страшили эти растения, росшие на заднем дворе поместья Юйвэнь в садике матушки. Он чувствовал, что эти необыкновенные цветы несли в себе что-то дурное.

– Не буду, сынок. Ах, совсем забыла поручить слугам в усадьбе вырвать их с корнем. С другой стороны, если за ними не ухаживать, они все равно погибнут. Что ж, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а сейчас мы в новом – значит, надо жить по новым правилам. – Ли Чжэньмэй была оптимисткой от природы.

– Матушка, если вы этого хотите, то приступайте. – Юйвэнь Кай ничего не мог поделать с матушкой, способной сохранять позитивный настрой и веру в себя под любыми ударами судьбы.

– Если меня как следует обучить, кто знает, может, я новые «Десять заметок»[35] напишу, а может, и новую метафору для снега придумаю![36] – держа в руке палочки, Ли Чжэньмэй самодовольно мотнула головой, произнося настолько несвойственные ей слова. Она радовалась, как маленькая девочка, отчего Юйвэнь Кай не смог сдержать улыбку. – Сынок, у меня нет никаких особых желаний. Просто хочу жить с тобой на оживленной торговой улочке, ты бы женился, завел семью, и мы бы спокойно, зная свое место, прожили бы отведенный нам век. Этого мне будет достаточно.

Издалека донеслись печальные звуки флейты дунсяо, казалось, эта горестная мелодия и всколыхнула переживания в душе матери. Она перестала улыбаться и помрачнела.

– Матушка, дождемся, пока Цуй Вэньтин вернется ко двору победителем, тогда я стану его названым братом и сменю фамилию Юйвэнь на Цуй. С тех пор я стану Цуй Вэнькаем, никому не известным ремесленником. Я последую вашему совету – возьму жену, заведу детей и затеряюсь в шуме и суете торговых улиц, – прикусив губу, неохотно выдавил из себя Юйвэнь Кай.

То, на чем он так упорно настаивал все это время, в итоге обернулось полным крахом. Неужели ему и правда придется окончательно разорвать отношения с родом Юйвэнь? Он не мог забыть отца Юйвэнь Цзэ, души в нем не чаявшего, старшего брата Юйвэнь Сюна, привязанного к нему всей душой. Теперь у него осталась только матушка, единственный родной человек. Потерять ее было бы просто невыносимо.

– Снова ощутить тепло и уют – это огромная удача в череде несчастий, пусть даже она и недолговечна. Мы живем в неспокойное время, лучше нам быть простыми законопослушными подданными. Сынок, не стоит лезть не в свое дело, только так можно обезопасить себя. – Ли Чжэньмэй заметила горечь в глазах Кая – что ж, она тоже в свою очередь с трудом уцелела, столкнувшись с большой бедой.

– Вы правы, матушка. Все невзгоды уже позади, а сейчас начинается хорошая жизнь. – Юйвэнь Кай подошел к матери и обнял ее за плечи, почти физически ощутив ее острую душевную боль.

На следующий день утром Юйвэнь Кай уже сидел перед алтарем в храме Юаньтун и старательно чертил на бумаге. Реконструкция храма была для него пустяковым делом, по-настоящему он хотел взяться за крупную работу – например, за перестройку Башни Искушений. Он хотел, чтобы его детища возвышались над всем Дундучэном и поражали всех смотрящих.

– Братец Кай, срочно пойдем в келью! – в залу вдруг ворвался Цяньмин, взволнованный и нервный, будто кипятком ошпарился. Он схватил Юйвэнь Кая за руку и потянул на задний двор монастыря.

– Что такое случилось, что даже служитель Будды потерял самообладание? – стараясь успевать за широкими шагами друга, поинтересовался Юйвэнь Кай.