Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Чистоту и ясность духа можно лишь постичь, ее нельзя облечь в слова, – Дуань Чуньян задумался ненадолго.

– Вот вроде говорят, что вышедшая замуж дочь все равно что пролитая вода, а моя жена как раз наоборот – то и дело норовит сбежать в родительский дом. А я, супруг ее, ношу титул Бога войны, но против жены и тестя у меня никакого приема нет, да и сил уже бороться не осталось. – Юйвэнь Сюн не боялся потерять лицо в глазах Дуань Чуньяна: тот был истовым даосом, а значит, не стал бы, подобно мирянам, судачить за его спиной, поливая грязью.

– Ввязавшись в борьбу за власть, человек меняет свою судьбу. Полководец Юйвэнь, в нашем грешном мире нет более тяжелой боли, чем та, что нам приносят самые близкие люди. Самые глубокие раны наносят самые любимые люди, вы должны быть готовы к этому, – Дуань Чуньян похлопал его по плечу, с глубоким чувством открывая юноше истину.

– На мне уже живого места от этих ран не осталось.

Юйвэнь Сюн вспомнил Мужун Цзялянь – он безгранично верил ей, а она предала его; вспомнил родного брата Юйвэнь Кая и любимую жену Чжэн Ми – что между ними произошло, он до сих разобрать не может. Это его самые близкие люди, неужели они могут ранить еще сильнее?

Благодаря заклинаниям наставника Дуаня матушка пришла в себя. Когда это наконец произошло, на дворе уже была глубокая ночь, а потому даос тут же вернулся в Храм Белых Облаков.

Юйвэнь Сюн пожевал печеных лепешек, чтобы наполнить желудок, и погрузился в размышления о следующем дне и предстоящем испытании. Не желая попусту тратить время, он улегся на широкую постель и принялся тщательно обдумывать аргументы, которые завтра представит на суд его величества. Только после этого он погрузился в глубокий сон.

Ему вновь приснился отец, покрытый кровью с ног до головы. Держа в руках шипевшего, высунув язык, змея, он шел навстречу к сыну.

– Отец, брось эту змею! Она может укусить тебя! – Юйвэнь Сюн в смятении кинулся к отцу, размахивая руками.

Тот совершенно не обратил внимания на предупреждения сына. В его бледном лице не было ни кровиночки, а двигался он неуклюже и неестественно, словно был деревянной куклой, которой управляет кто-то невидимый, дергая за ниточки.

– Сюн, сынок, лови! – отец вдруг бросил ему змея, дико расхохотавшись от своей злой шутки.

– Отец, нет! – от страха у Юйвэнь Сюна душа в пятки ушла.

Змей ловко заполз на него, плотно обвился вокруг его тела подобно лиане, лишив возможности двигаться. Он высунул свой липкий язычок, зашелестел им перед лицом Юйвэнь Сюна. От вони из пасти рептилии юношу вырвало.

– Отец, это я, Юйвэнь Сюн! Как ты можешь убить своего родного сына? – задыхаясь от нехватки воздуха, разрыдался Юйвэнь Сюн. Теперь ему уже не избежать змеиного укуса.

– Я как раз и хочу, чтобы ты умер. Если ты не умрешь, то я не смогу жить дальше. Кто-то из нас должен пожертвовать собой – или отец, или сын. Сынок, твоя любовь к родителям не знает границ, ну так помоги мне! – От грубого смешка Юйвэнь Цзэ повеяло металлическим холодом.

– Неужели любовь к родителям только в том и заключается, чтобы умереть вместо отца? – слезы хлынули из глаз Юйвэнь Сюна. Он не хотел принимать такой порядок вещей.

Змей еще крепче сдавил его, юноша уже почти не мог дышать, в глазах потемнело. Значит, вот так он умрет? Юйвэнь Сюн, потеряв всякую надежду, принялся ждать явления Бога смерти.

Печальный крик какой-то птицы разбудил Юйвэнь Сюна. Оказывается, он спал, с головой укрывшись пестрым пледом – немудрено, что кошмар приснился. Вот дьявол! Юйвэнь Сюн скинул с себя плед, вскочил на пол и принялся обуваться, громким голосом зовя слугу:

– Юйвэнь Гуй, Юйвэнь Гуй!

Во всем поместье стояла гробовая тишина. Юйвэнь Сюн самостоятельно оделся и, захватив свой драгоценный меч, широким шагом вышел наружу. Тут он от удивления остановился – за воротами его ждали вооруженные с ног до головы солдаты. Они окружили все поместье, а домашних слуг связали. Рты у тех были заткнуты тряпками так плотно, что они и звука произнести не могли.

Юйвэнь Сюн вскипел от гнева и, выхватив меч, направил его на ближайшего солдата, грозно обратившись к нему:

– Что вы себе позволяете! Неужели совсем не уважаете императорский закон? Это поместье рода Юйвэнь, как вы посмели самовольно вторгнуться сюда?

– Полководец Юйвэнь, умерьте гнев и присмотритесь повнимательней – мы не зашли внутрь, мы за воротами! Ждем вас тут, – показавшись из-за спин воинов, притворно улыбнулся Юйвэнь Юньфэй.

– А ты что здесь делаешь? У меня нет времени разглагольствовать с тобой, мне еще нужно успеть на утреннюю аудиенцию к государю. – Юйвэнь Сюн прекрасно понимал, что ничего хорошего ему ждать не стоит, раз глава телохранителей государя собственной персоной явился к его дому с солдатами.

Он поспешно отступил назад, намереваясь запереть ворота, но воины обступили его, десятки мечей нацелились на его глотку, не давая и шагу ступить.

– Юйвэнь Сюн, слушай приказ! – А Юйвэнь Юньфэй и правда хорошо подготовился. – Волею Небес был составлен данный указ. Бесстыжий и бесчестный полководец Юйвэнь Сюн безжалостно убил сына императора и покрывал изменника-сановника. Это преступление невозможно простить. Повелеваю лишить его всех титулов и званий, а всю семью подвергнуть уничтожению, – слово за словом, максимально отчетливо прочитал Юйвэнь Юньфэй.

Каждое из услышанных слов резало Юйвэнь Сюна, словно нож, протыкало ему горло, как копья. Разгоревшееся в душе пламя по артериям растеклось по всему телу, на виске вздулась жила, вот-вот готовая лопнуть. Он выпрямился, вырвал из рук Юйвэнь Юньфэя свиток с императорским указом, швырнул его на землю и изрезал на мелкие кусочки, размахивая мечом. Сытый по горло несправедливыми обвинениями, он закричал:

– Я невиновен! Я хочу лично видеть его величество! Кто посмел клеветать на меня?

– Полководец, и вы еще говорите, что невиновны? Да как вы посмели порвать императорский указ? Это… да как вы собираетесь объяснить это? – с издевкой поинтересовался Юйвэнь Юньфэй, наклоняясь, чтобы подобрать обрывки указа.

Юйвэнь Сюн сцепился в драке с численно превосходившими его солдатами. Он боролся вплоть до тех пор, пока весь окровавленный не оказался связан по рукам и ногам.

– А-а-а! – отчаянно завопил он, задрав лицо к небу.

Он неустрашимый Бог войны, но ему так ни разу и не довелось сразиться с достойным противником. Он должен был погибнуть на поле