Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

отказался; его снова послали защищать границы от вторжения ланов, он опять отклонил приказ под предлогом тяжелой болезни матушки. На Лоянь раз за разом выказывает неповиновение, да разве это не прямое указание на то, что он хочет с ним поторговаться? Лоянь оказался не промах – ловко передал задачу Цуй Вэньтину, поставил того во главе отряда Хэ Циньху и выкрутился таким образом из сложной ситуации. Эх, ну ничего, в один прекрасный день у него получится подавить этого заносчивого и дерзкого молокососа.

Еще не дойдя до Дворца Вечной Добродетели, Юйвэнь Ху почувствовал нежный аромат лекарственных трав, от которого воспрял духом. Матушка с детства кое-что понимала в искусстве врачевания, а оказавшись в плену на Шэдао, изучила колдовство и потому теперь постоянно занималась приготовлением лекарственных порошков и пилюль.

– Ху, сынок, – он не успел приблизиться к жилищу матери-императрицы, как та окликнула его.

Матушка стояла у дверей и, прикрыв глаза от прямых лучей солнца, ждала его, а за ее спиной виднелась служанка Ланьцай, державшая в руках керамическую пиалу. Словно вернувшись в детство, Юйвэнь Ху в порыве чувств торопливо зашагал вперед:

– Царственная матушка, что за отвар вы приготовили на этот раз? Такой ароматный!

– Сынок, погоди, повернись-ка в сторону солнца, дай мне хорошенько взглянуть на тебя. Цвет лица у тебя потемнел, и в зрачках проступает фиолетовый оттенок. Неужели ты тоже отравился Эликсиром бессмертия?

Услыхав страх в голосе матери, Юйвэнь Ху поспешно протянул руку и похлопал ее по спине, чтобы она успокоилась.

– Матушка, ну что вы такое надумали? Я все время во дворце, кто посмеет отравить меня здесь?

– Ху, неужели ты думаешь, что нет тех, кто хочет твоей смерти? Ах, сынок, не ведись на показную доброту и благочестие, они могут скрывать много подлостей. Твой императорский трон таит множество опасностей.

Слова матушки невольно насторожили Юйвэнь Ху. Войдя во Дворец Вечной Добродетели, он распустил слуг, чтобы поговорить с матерью с глазу на глаз.

– Матушка, вы правда увидели признаки того, что я отправлен Эликсиром бессмертия? – вид у Юйвэнь Ху был угрюмый: несмотря на то, что он безвылазно находился во дворце, кто-то нашел способ подсыпать ему яду.

Кто же оказался способен на такой дерзкий поступок? Его смелость и впрямь ужасает.

– Сынок, не пробовал ли ты за последнее время чего-то, показавшегося странным на вкус? Или, может, вкус выпитого вина был не таким, как обычно?

После вопросов матушки Юйвэнь Ху вдруг вспомнил, что Цинь Хуа избегала пересекаться с ним взглядом, когда он посетил ее в последний раз во Дворце Долгой Осени. Вино в тот день… У него почти не осталось сомнений. Лучше уж поверить в то, что это правда, чем пустить все на самотек.

– Матушка, не навещал ли вас Жуйцзинь на днях?

– Нет, а что с ним? Заболел?

От матери Юйвэнь Ху получил доказательство лжи Цинь Хуа, сомнений не было: это она подсыпала ему змеиный яд.

– Я тоже давно не видел его. – Юйвэнь Ху обуздал мгновенно разгоревшееся в душе желание немедленно казнить негодяйку. Сначала нужно вылечиться, а потом можно будет призвать преступницу к ответу.

– Матушка, у вас же есть лекарство от змеиного яда?

– Лекарства-то есть, но не все они эффективны. Выпей-ка вот этот отвар, а потом я сделаю иглоукалывание, так получится вывести яд из тела. К счастью, я вовремя заметила, что ты отравлен, яд получится вывести дней за десять, – мать передала ему керамическую пиалу.

Юйвэнь Ху выпил содержимое залпом. Отвар был кислым на вкус, но в желудке от него стало свежо и легко.

После иглоукалывания Юйвэнь Ху быстро вышел из Дворца Вечной Добродетели, оседлал коня и поскакал прямо во Дворец Долгой Осени. Он хотел лично узнать у этой мерзавки, как она посмела предать его, как посмела замыслить погубить его. Неужели она не знала, как сильно он ее любит? А он еще хотел назначить их сына наследником престола, обеспечить ее богатством и положением до конца дней! Ах эта тварь, дикарка неблагодарная!

Перед Дворцом Долгой Осени никого не было. Взяв в руки Режущего Драконов, Юйвэнь Ху яростно крикнул:

– Цинь Хуа, ты, подлая шлюха! А ну быстро покажись сюда!

Его царственный голос перепугал птиц, отдыхавших в кронах платанов, и с горестными криками они устремились к небу.

– Ваше величество, я давно жду вас, – словно осенний лист, легко парящий в воздухе, из соседней темной комнаты к нему вышла Цинь Хуа, облаченная в белое траурное платье. Ее черные волосы были закреплены шпилькой в виде белого цветка жасмина.

Юйвэнь Ху огляделся по сторонам. В аккуратно убранных покоях были только они вдвоем. Какие бы потрясения не происходили, ничто не могло нарушить великолепия и величия Дворца Долгой Осени.

Цинь Хуа была все так же прелестна. Юйвэнь Ху вытянул меч и приставил его к белоснежной шее девушки, его голос смягчился:

– Отчего ты подложила мне яд, хотела навредить?

Он хотел услышать ее искреннее раскаяние, мольбу о пощаде.

– Ваше величество, не для всего нужна причина. Великая любовь есть великая ненависть, я признаю свою вину и приму любое ваше наказание.

Лицо Цинь Хуа было без всякой косметики, но бело, как полотно. Ее тонкая кожа, казалось, могла порваться от дуновения ветерка, а от побледневших губ словно отступила вся кровь. И все равно она была прекрасна. Глядя на девушку, Юйвэнь Ху чувствовал, как его разрывает от смеси любви и ненависти, он никак не мог смириться, что вот-вот потеряет ее.

– И тем не менее ты нашла причину, чтобы я убил тебя, – превозмогая себя, Юйвэнь Ху решился.

Вся забота и нежность, которыми одаривала его любимая женщина, превратились в прах, он в секунду очерствел, отбросив всякую жалость. Конечно же, он убьет ее, но ему нужен повод, нужно, чтобы она дала ему предлог. Только так он сможет со спокойным сердцем оборвать ее жизнь.

– Ваше величество, я знаю, что смерти мне не миновать, но молю вас – пощадите Жуйцзиня! Он… он еще так мал… – ни капли не страшась за собственную судьбу, Цинь Хуа заговорила о сыне, приникла к полу и залилась горькими слезами, которые покатились во все стороны, как жемчужины с оборвавшейся нити бус.

– Ах ты мерзкая лицемерка! Да если бы ты правда любила Жуйцзиня, разве ты бы поступила так подло? Мало того что посягнула на жизнь правителя, ты еще и мужа погубить хотела, а это такой же непростительный грех! – услышав имя сына, Юйвэнь Ху пришел в ярость.

Клинком меча он вырвал шпильку из волос Цинь