Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Воины! Вы боитесь смерти? – громогласно обратился он к толпе.

– Не боимся! – все они уже получили золотые слитки, обменяв на них свои тела и жизни, только поэтому в их сердцах и бушевали отвага и решительность, только поэтому они были готовы горы свернуть. – В жизни и смерти будем следовать за сановником!

– Отлично, настоящие храбрецы! В будущей жизни вы все снова родитесь удальцами!

Юйвэнь Чжоу понимал, что их так называемая преданность обусловлена лишь полученными деньгами, но он все равно расчувствовался, слова застряли в горле, превратившись в комок. Он высоко поднял кулак, как настоящий главнокомандующий, осмотрел то сборище, которое ему предстояло вести в бой. Немощные, еще совсем юные, вульгарные и смелые физиономии, но больше всего было лиц, искаженных страхом.

Приняв доблестный вид, Юйвэнь Чжоу воскликнул:

– Вперед! Каждого, кто отступит, рубить на месте!

Когда до Юйвэнь Сюна оставалось метров сто, Юйвэнь Чжоу придержал поводья. Латы Бога войны сверкали от солнечных лучей и жгли ему глаза. Не дожидаясь, пока соперник обнажит меч, Юйвэнь Сюн нанес удар. Его алмазный меч налетел, как небесная кара, с горестным свистом рассек воздух и моментально пронзил горло Юйвэнь Чжоу. Кровь фонтаном брызнула в небо, ненадолго превратившись в жуткий фейерверк.

Великий Тенгри не смилостивился над ним.

Глава 48

Юйвэнь Ху: Кровь во Дворце Долгой Осени

Кто желает вскарабкаться на пик могущества, тот непременно должен принять особую мораль, хладнокровно согласиться на все изменения в себе, которые принесет власть. Юйвэнь Ху прекрасно осознавал это.

Глядя на голову Юйвэнь Чжоу в черном лакированном ларце, на его вытаращенные округлившиеся глаза, император испытывал и гнев, и сожаление. Да уж, даже невежественный любитель азартных игр, и тот посмел поднять восстание. Разве он не твердил вечно, что любит только играть на деньги да с красавицами развлекаться? А как же священный союз братства, как же «получив деньги и почет, нельзя забывать друг друга»? Все это чушь и вздор! Он закрыл глаза и приказал повесить голову на городской стене для устрашения.

Подданные, желающие позариться на его престол и потому представляющие опасность, постепенно стали проявлять себя. Наконец он смог вырвать один такой сорняк с корнем, но кто еще из его окружения питает схожие надежды? Кто еще остался? С высоты трона Юйвэнь Ху оглядел охваченные ужасом лица министров и сановников. Он прекрасно знал, что нет смысла в них вглядываться. Когда он на них смотрит, все выказывают почтение и подобострастие, но стоит ему отвернуться, каждый из них может оказаться предателем. Юйвэнь Ху уже избавился от стольких людей, он никогда не доверял своим приближенным, но это не изматывало его, а напротив, приводило в возбуждение. Это возбуждение было для него подтверждением его собственных незаурядных способностей.

Избавившись от Юйвэнь Чжоу, он решил подарить себе возможность ненадолго расслабиться – это дело стоит отпраздновать. Завершив часы аудиенций, он прямиком направился во Дворец Долгой Осени, чтобы оказать внимание Цинь Хуа и как следует напиться.

После рождения принца Цинь Хуа было позволено вернуться во Дворец Долгой Осени, а родившая принцессу Чжугэ Люйюнь поселилась во Дворце Белоснежных Цветов.

Теперь у Юйвэнь Ху было два сына и дочь, у него наконец-то появились наследники, чего он давно желал. Однако глубинный извечный страх так и не покинул его: страх лишиться престола, страх потерять все, чем он обладает.

Платаны во Дворце Долгой Осени сияли зеленью листвы. Пройдя по аллее, Юйвэнь Ху вступил в покои дворца и тут же почувствовал нечто странное. В обычное время Дворец Долгой Осени изобиловал яркими красками, был символом земных наслаждений, однако сейчас повсюду были развешаны белые траурные полотна, слегка колыхавшиеся вместе с ветром, и все вокруг было окутано полумраком. В честь чьей смерти здесь погребальные обряды проводят?

– Супруга Цинь? – Ло Шэньли поспешно выступил вперед, насторожившись, как охотничий пес, вынюхивающий добычу.

Юйвэнь Ху махнул ему, а сам, заложив руки за спину, неслышно пошел в обход в задние покои дворца. Цинь Хуа сидела в темном углу на корточках и о чем-то шепталась с Моюй.

– Что еще за дурные дела вы тут втайне замышляете? – с наигранной злостью припугнул их Юйвэнь Ху.

– Ваше величество, простите мою нерасторопность, простите, что не встретила вас, – склонив напудренное лицо и пряча покрасневшие опухшие глаза, произнесла Цинь Хуа и поспешно опустилась на пол в приветственном поклоне.

– Что это с тобой? Что случилось? – Юйвэнь Ху редко видел девушку такой подавленной и огорченной, а потому быстро схватил ее за руку и стал допытываться.

– Ничего не случилось, ваше величество, я лишь беспокоюсь о болезни Жуйцзиня… – Цинь Хуа пришла в смятение и, не успев договорить, закрыла лицо руками и горестно заплакала.

– Что случилось с Жуйцзинем? – Юйвэнь Ху заподозрил неладное – принца нигде не было видно.

– У него начался жар, он в бреду, я приказала Юньдуань отнести его к вдовствующей императрице, чтобы она взглянула, – брови Цинь Хуа были нахмурены, весь ее вид был мрачным.

– А ты почему не пошла с ним? – Юйвэнь Ху все больше ощущал, что дело нечисто.

– Я решила сначала принести жертвы Богу земли, а потом пойти к сыну, – Цинь Хуа указала на кучку золы от сожженных ритуальных денег.

Юйвэнь Ху вздохнул с облегчением и сгреб ее в охапку, утешая:

– Жуйцзинь у своей бабушки, с ним все будет хорошо, она точно сумеет вылечить его. Пойдем, выпьешь вместе со мной!

Тут Цинь Хуа перестала плакать и улыбнулась:

– Ваше величество, будьте так любезны, обождите, пока я платье переменю!

– Вот это точно моя супруга! – Юйвэнь Ху крепко поцеловал ее в щеку и, окончательно расслабившись, снял с себя крепкие доспехи.

Наблюдая, как Цинь Хуа, покачивая бедрами, скрылась за ширмой, он прилег на кушетку и прикрыл глаза. Среди всех супруг только Цинь Хуа умела порадовать его. По сравнению с ней Чжугэ Люйюнь из Дворца Белоснежных Цветов была не в меру своевольной, Мужун Цзялянь из Башни Радостных Голосов – слишком покорной и нерешительной, Мэй Сюэи из Дворца Морозных Облаков – чересчур надменной и холодной, даже Цин Няоло из Дворца Утренней Зари, самая любимая им когда-то, тоже была слишком уж услужливой. Цинь Хуа же ловко поддерживала баланс между угодливостью и строптивостью, она одна знала, как доставить ему удовольствие, одна умела действовать в нужный момент.