Большой игрок 4 - Эрли Моури

— Послушай, так вроде об этом была статья в «Магии и механике», — спохватился я. — Точно была. Будто, несколько энтузиастов… Какая-то там группа что-то там делает. Порталы второго порядка… Эксперименты с переносом грузов в заданную точку.

Я глотнул еще полугара — во рту запекло, в желудке тоже. Но самая высокая температура сейчас была в моем уме, растревоженном откровениями Коли Рюмина. И эту статью я в точности вспомнил. Да, да, была в самом конце журнала, который я читал на «Клеосе» в ожидании Полины Борисовны. И тогда я еще подумал, что как только появятся деньги, я обязательно вложусь в это дело! Еще возмущался, мол, как недальновидна наша наука, что не развивает это невообразимо важное направление. Была даже мысль, что если тему с переносом грузов и тем более людей довести до ума, то «Урал-Транс», который так интересовал Ириэль и ее клан, окажется пустой мелочью.

И очень похоже, что сейчас передо мной сидел именно тот человек, который откроет для меня огромные перспективы! Ведь много раз я думал, что «АпПельсин», торговля женскими платьями — это не мое. Да, раз я взялся за это дело, то доведу его до ума, но не барышничать же мне всю жизнь женскими шмотками! А вот сидящий сейчас по другую сторону стола человек вполне может открыть мне такую перспективу, от которой дух захватывает!

Ай да Ириэль! Хвала тебе, прекрасная хетайла! Я тебя трахну! Упс! Это случайно вырвалось! Ляпнул, не подумавши!

Хотя Ири ушла из клана, она все-таки жила пока не ясными мне, но важными интересами. Полагаю, такими, которые намного выше сожжения храма на окраине Москвы.

— Ну-ка поподробнее об этом, — сказал я, придвинувшись к столу и воткнувшись взглядом в его схему, в которой вряд ли что мог понять.

Глава 19

Дама в шляпке с вуалью

— А тот, который в Париж подался с вашими бумагами, он же может продолжить разработку портального устройства без вас? — спросил я, все еще прижимая пальцем листок со схемами Рюмина. Из его рассказа про принципы работы их лабораторной установки я ничего не понял, а вот суть его истории схватил сразу. Потому что похожих историй и в моем родном мире хватало. Они меня всегда возмущали, даже бесили. Оказалось, что разработка Николая Рюмина противоречит теории какого-то важного мудака из Департамента Механо-магических исследований.

Выходило так, что если устройство Рюмина-Кузьмина будет работать, то теория, которую разрабатывал кто-то архиважный из высоких научных кругов последние десять лет, окажется неверна. Проще говоря, работа моего нового знакомого могла подтвердить, что в Департаменте Механо-магических исследований, как и в Академии Прикладной Магии, бал правят конченые мудаки, и эти мудаки тратят огромные казенные деньги на всякую ненужную хрень. Как и следовало ожидать, сволота в верхах подсуетилась, спасая свои задницы: лабораторию, где работал Николай, мигом закрыли. Всех сподвижников Николая Васильевича Рюмина обвинили в ереси и нецелевой трате средств. Много было шума, скандалов, на Колю едва не завели уголовное дело.

При этом устройство, созданное Николаем и его другом, реально работало. Только об этом никто из важных людей знать ничего не хотел. Рюмин попытался достучаться до Гаврилова, того, который огромный промышленник, затем еще до каких-то важных людей, но достучался лишь до того, что его жестоко избили и пообещали убить. Как я понимал, Коля не сдался, и было в его планах обратиться еще к кому-то власть имущему, однако, прежде чем это сделать, начал попивать от отчаянья темными вечерами, потом и вовсе упал в запой.

— В Париже он, гнида-Маган, ничего не продолжит, — уверенно произнес Рюмин, отвечая на мой вопрос об их беглом товарище. — Потому как Леха расчеты сжег. Вот так: взял папку, вытряхнул из нее листы и подпалил прямо на рабочем столе лабораторного образца. Сука, мне так больно было! Я на него орать начал, даже в драку полез. Потом только понял, что он был прав — так лучше для всех. Лучше, потому все расчеты у меня здесь! — Рюмин скривился и указал на свой пошедший глубокими морщинами лоб. — И установку мы тоже уничтожили следом за расчетами. Разобрали по винтикам. Кристаллы и электрику отдали Ерофееву. Когда пришли проверяющие из департамента, у нас стоял только малый ранполь старого образца.

Он приложился к стопке, с жадностью закусил, подбирая с тарелки остатки картошки и продолжил:

— Насчет того, что помню все, эт я загнул. Там много сложного, в голове такое не унесешь, но помню многое. Я для чего к Гаврилову бегал — думал продолжить при нем. У него же лаборатории серьезные и оборудование любое. Но меня его инженеры назвали шарлатаном, выгнали. Если бы теперь был смысл, то смог бы все написать заново. Мне даже… — Рюмин замолчал, несколько секунд дико и пьяно глядя на меня, и произнес потом неуверенным шепотом: — Раз как-то напился, и мне привиделось, как нашу с Лехой идею можно развить. Уменьшить энергетические затраты в разы. Эти мысли были не пьяные. Просто так пришли, как откровение свыше! Я же не идиот, чтобы не понимать в вопросах подпитки эфирных течений, что бред, а что нет! Вот так, Саня!

Он снова ткнул вилкой в тарелку, накалывая последний кусочек картошки, и сказал:

— А Джафаров!.. Сука, бл*дина продажная! Укатил к французам с первыми наработками! Пользы от тех бумаг много не будет, потому как мы три года шли ложным путем. Только в марте двести тридцать второго я начал понимать, в чем наши ошибки. Маган до этого сам не дойдет — тупой он и гнида. С первого дня подбивал меня с Лехой податься к французам. Мол, у него там связи в их Луврийской академии. Я ему в морду дал за такое предложение. Клянусь, бл*ь! Хоть он и здоровее меня, я ему дал!

Выпил я немного: всего сто грамм гадкого полугара, поэтому мысли мои оставались совершенно трезвыми, разве были теперь немного теплее, чем прежде. И мне подумалось, что эта дыра, где собирается всякая пьянь, не такое уж плохое место. А еще, что благодаря Ириэль я нашел не только возможное направление приложения своих сил, но человека, который может стать мне другом. К Рюмину я начал испытывать симпатию с первых минут. Хоть он и сломался на крутом вираже судьбы, но во многом его мысли и жизненные принципы походили на мои. А раз так, то найдем общий язык. Я сам сейчас