Большой игрок 4 - Эрли Моури

— Тетенька-художница, ты слишком плохо обо мне думаешь, — прошептала Самсонова подняв с пола ключи. «Никакая я тебе не девочка! Меня любит сам магистр Талиар Сан Эллур! А тебя всего лишь дрыгает Саша Рублев. Хотя… это тоже честь для тебя», — беззвучно продолжила она. При этом так и хотелось добавить: «И вообще, таких шлюх как ты, я ем на ужин». Мысль о том, что полька провела ночь в постели с Рублевым Ларису серьезно злила. Магесса прекрасно понимала, что Саша — это не ее Талиар, но все равно, стоило лишь представить ей, как эта белокурая красотка, польским по-змеиному шипящим акцентом, ласкает то же самое тело, что и она, то в душе вампирши что-то переворачивалось и хотелось клацнуть зубками.

Поднявшись с пола и позвякивая ключиками, Чайка обошла комнату, посмотрела картины, висевшие на стене, бросила взгляд на куски раскрашенного картона и направилась на кухню. Вампирше уже хотелось есть. Не так, чтобы сильно, но все яснее проступало ощущение неприятной пустоты внутри, хотя было еще рано, солнце не зашло. А ротик… он до сих пор помнил вкус крови того негодяя, который выбежал из горящего дома Рублева и посмел стрелять из пистолета в ее мастера. Чайка разорвала клыками шею стрелка, но, к сожалению, так и не успела вкусить в достатке его крови — помешали выбежавшие соседи.

Открыв хранильник, Лариса почти сразу увидела две куриных лапки. Они лежали на тарелке, и хоть как-то разбавляли унылую пустоту продуктового шкафа. «Какая же ты бедная, даже нищая, баронесса!», — подумала Самсонова. Взяла обе лапки, поднесла одну ко рту и долго принюхивалась, все больше понимая, что ее такая еда не привлекает. С гораздо большим удовольствием она бы вонзила зубки в кусок жареной курицы, хотя такое желание могла порождать в ней лишь память из прежней жизни.

Еще миг подумав, вампирша все-таки откусила кусочек сырой курятины, немного пожевала его и, чувствуя малоприятный пресный вкус, выплюнула. Если присолить, то может вышло бы вкуснее. А так… Она направилась в мастерскую Ольховской, где стояла статуя Сехмет, и положила тарелку с лапками перед ней.

— Хочешь, клыкастая? — спросила магесса египтянку. В том, что в статуе прячется древний дух, Самсонова знала. Она чувствовала это сама и то же самое подтвердил ей Весериус.

— Лапки — это слишком скромно и невкусно. Мы с тобой можем сожрать весь этот город! — сказала Лариса, придвигая тарелку к постаменту. — Пойдем со мной на прогулку. Она может выйти очень интересной и сытной. Пойдем?

Сехмет молчала. Она даже не появилась, хотя вампирша почувствовала смутное движение на тонком плане, кощей ощущала интерес древнего духа к собственной персоне.

— Не хочешь. Ладно, мы с тобой еще подружимся. Будешь любить меня больше, чем свою тетеньку — художницу, — Самсонова отвернулась, обходя мольберт и стул с высокой резной спинкой направилась к окну.

Тяжелая штора отрезала свет заходящего солнца, но все равно он падал на пол огненной полосой. Чайка специально стала так, что этот безумно яркий свет касался ее бледной руки. С первой секунды вампирша почувствовала жар на тыльной стороне ладони, запястье и выше. Жар неприятный, проникающий глубоко под кожу, однако выносимый. При необходимости его вполне можно было терпеть, даже как-то с ним жить.

Самсонова читала в одной из книг, будто солнечный свет вызывал у вампиров серьезные ожоги и от него отслаивалась кожа. Скорее всего это был вымысел. Вымысел, как и все книги о вампирах. К примеру, в одной из книг Чайка прочла, будто вампиры не отражаются в зеркалах. Но это же вранье! Себя Лариса видела в зеркале очень хорошо. Даже лучше, чем раньше. Наверное потому, что зрение у нее стало острее и глаза теперь могли разглядеть самые мелкие детали.

Убрав руку с полосы солнечного света, вампирша внимательно оглядела ее и ощупала. Ожогов не было, и кожа не отслоилась. Магесса не чувствовала вообще никаких серьезных изменений, если не считать остаточного жжения, которое становилось тише. А раз так, то можно не ждать наступления сумерек, а выйти, хоть немного прогуляться. Ведь это же так интересно, бродить по Москве, осознавая свою силу и невероятные способности! Чайка подумала, что она просто не сможет усидеть здесь в утомительном ожидании Рублева и польки. Вернее, суки-полячки.

Войдя быстрым шагом в спальню, Чайка распахнула дверки большого гардероба, занимавшего весь простенок. Хозяйничать здесь без самой хозяйки было как бы неприличным, но Лариса полагала, что Ольховская не слишком рассердится. Художница же имеет наглость использовать тело Рублева. Так почему бы ей, Чайке, не воспользоваться вещами Ольховской?

Вампиршу интересовало что-то такое, чем можно прикрыть голову и лицо. Хотя бы темный платок. Когда она открыла следующую дверку и увидела приличную коллекцию шляпок, то обрадовалась безмерно. Выбрала из нескольких черных ту, которая была с густой вуалью, примерила ее возле зеркала и едва не взвизгнула от восторга. На руки вполне можно было надеть длинные бархатные перчатки. И вуаля! Теперь можно идти на прогулку, которая должна закончится сытным вампирским ужином.

Самсонова помнила, что вечером намечался поход к одному из тех негодяев, что причастны к нападению на дом Рублева. Она очень надеялась, что успеет вернуться на Павелецкую к этому времени, а если не успеет, то они должны будут ее подождать. Для верности Лариса подняла с пола кусок картона и написала на нем помадой Ольховской:

«Ждите меня! Иначе я загрызу вас!»

Довольная своей шутливой угрозой, вампирша заперла квартиру и сбежала по ступенькам. Внизу в небольшой будочке, тускло освещенной древними лампами накаливания, сидел старичок-консьерж. Чайка мило улыбнулась ему и сказала:

— Темного вечера, милейший! Не знаю, предупредила ли баронесса Ольховская обо мне. Я пока проживаю в ее квартире. Кстати, когда ее милость вернется, передайте ей, что я отлучилась на ужин и скоро вернусь. Мое имя… — здесь вампирша задумалась. Пожалуй, не стоило называть свое настоящее имя. — Чайка! — сообщила она. — Просто Чайка!

Выйдя на улицу, Самсонова опустила вуаль и направилась к стоянке извоза. По пути она старалась не покидать тени, что оказалось достаточно просто, потому как солнце скрывали высокие дома Павелецкой. Вампирша помнила, что с лошадями у нее могут возникнуть сложности. Так уже было. Первый раз, когда она нанимала повозку, чтобы добраться от своего дома к Рублеву, кони у первой же повозки начали фыркать и дергаться. Капризный извозчик отказался ее везти, и Ларисе