Большой игрок 4 - Эрли Моури

Первую минуту он дергался, пытался вырваться, но руки вампирши оказались намного сильнее. Чайка пила его кровь, почему-то казавшуюся не соленой, а сладковатой, теплой и дразняще-приятной. Она вытекала толчками из прокушенного горла, пачкала ее платье. Где-то на самом краешке сознания мелькнула мысль, что платье не отстирается. И как она, Чайка, вся измазанная кровью, будет добираться до Павелецкой? Однако сейчас эти мысли казались такими неважными, что вампирша перестала замечать их. Сжимая обмякшее тело Керна, она с жадностью пила его кровь. В какой-то миг особо хищного удовольствия ее пальцы сдавили Керна так сильно, что треснули его кости, и несчастный испустил дух.

Пить кровь из мертвого человека Чайке показалось неинтересным, даже чем-то неприятным. Она отпустила его, встала, вытирая губы и платье платком. Кажется, сюда спешили люди, и чтобы не множить число смертей ей следовало исчезнуть.

Глава 21

Опасный поцелуй

Хотя Настя полагала, что Дарвинский пришлет за ней водителя, Лев Самойлович приехал сам. При его огромной занятости это было очень хорошим знаком. Только сейчас Насте пришлось поторопиться, чтобы не мучить ожиданием столь важного человека — есть много иных способов его помучить, при этом извлекая гораздо больше пользы. К тому же Настя и свое время начала ценить с того момента, как «АпПельсин» стал частью ее дела.

Легкой походкой, придерживая папку с документами и слегка покачивая бедрами, Самгина направилась к Дарвинскому, так и не допив кофе в «Розовой Весне». Мимолетно глянула на себя в огромное зеркало, что висело в фойе в обрамлении живых цветов. Вроде все ладно: элегантна, безупречно красива, возмутительно деловита. Точно дама новой формации с обложки модного журнала «Клико». Старые консервативные стервы, чьи мозги навсегда застряли в покрытом плесенью прошлом, ненавидят таких женщин. Таким женщинам до одури завидуют юные глупышки, удел которых жить мечтами и не уметь их воплотить. По таким женщинам сохнут самые богатые, влиятельные мужчины этого мира. Мужчин дразнит не только красота таких дам, но и их возмутительная независимость, сияние, к которому можно прикоснуться, но нельзя удержать. По крайней мере так думала Анастасия Тихоновна, так она себя ощущала.

Уловив свое отражение в зеркале, Самгина решила, у нее есть все данные, чтобы стать одной из фавориток этого мира. При этом не факт, что ее интересы и аппетиты ограничатся лишь одним Рублевым. Саша нравится ей. Очень! Может быть, она даже любила его, той особенной, запутанной любовью в которой сплетается желания и страсть, привязанность, чувство вины, ревность и злость — много всего такого, которому трудно ужиться в одном сердце. Да, любит! Но глупо себя ограничивать чем либо, даже если это называется «любовь».

— Анастасия Тихоновна, вы так хороши сегодня! У меня сердце замирает! Фея! Моя фея! — Дарвинский порозовел. На минуту его лицо стало ровно такого цвета, как салфетки и шторы в «Розовой Весне».

— Неужели только сегодня? — Настя вскинула бровь и игриво улыбнулась.

— Простите, Иисуса ради! Конечно же вы безупречны всегда! Позвольте вот такие извинения! — чтобы достать до ее ладошки губами, Двинский сложился пополам из-за своего немалого роста. Поцеловал долго и влажно. Это он умел.

Самгина же, будто в знак прощения, поглаживая пальчиками его щеку и грубоватую бороду, сказала:

— Ну, полно вам, Лев Самойлович! — и тише, рождая в нем больше томления, добавила милым шепотом: — Мы здесь не одни.

— Мой домкан тут. Рычит под ступеньками. С нетерпением ждет нас, — сообщил Дарвинский. — Уж позвольте помогу вам, Анастасия Тихоновна, а то важные листки разлетятся, — он протянул руку, чтобы взять у нее папку. Взял, неловко прижал к себе, едва не выронив.

Они вышли. Внизу прерывисто и басовито ворчал «Юритт-11», темно-синий, с позолотой, сверкающей в лучах солнца — оно уже коснулось купола храма Сварога. Справа от гранитного Дома Небесного Держателя возвышалась громада второго отделения столичного казначейства, слева — забранная колонами со стороны площади купеческая гильдия. Настя неспроста выбрала для встречи это место.

Во-первых, ей было так удобно, потому как она потратила время с пользой — подала прошение на получение купеческой грамоты. Между прочим, сразу второго ранга! Настя представляла, как удивится Рублев, что она обставила его в этом вопросе. А во-вторых, важно было подчеркнуть перед Дарвинским свою деловитость, сообщить о некоторых вопросах, которые она якобы решала в казначействе по «АпПельсину», хотя на самом деле никакие вопросы она там не решала. И все, что она сказала фабриканту на этот счет, было подано ей Веней Картузовым и разложено по нужным полочкам в ее весьма живой памяти.

— Настенька, может, ко мне в Ильичевку? — открывая ей дверь домкана, предложил Дарвинский. — Зачем нам этот балаган в «Йоркшире»? У меня там тихо, спокойно, а главное…

— Что главное? — Самгина подняла к нему взгляд, устраиваясь на мягком кожаном сидении. Предложение Дарвинского, прямо скажем, было крайне нескромным. Настя ожидала, что рано или поздно он сделает его. Она понимала, как Льву Самойловичу хочется уединиться с ней. Но это была лишь их четвертая встреча, если не считать тех, которые случались прежде при бароне Карпине. Как бы рано давать ее воздыхателю больше воли.

— Дороги в Ильичевке пустые, — начал пояснять Лев Самойлович. — Особенно возле моего дома. Там же луга и лес сразу, некому ездить, а вы желали поучиться управлять домканом. Отчего же это не сделать сегодня? Моя железная лошадка вся для вас, а вы очень хотели, — напомнил он о ее желании и их прошлом разговоре — он случился позавчера после того, как они обсудили детали подготовленного Картузовым договора.

Вот то, что сейчас сказал Дарвинский, для Насти стало еще тем искушением! Дело вовсе не в том, что она хотела поучиться ездить на домкане — этому ее учил Карпин. Самгина даже каталась под его надзором по ночной Москве и раз чуть не снесла стоявшую у тротуара повозку. Но дело в том, что Настя рассчитывала повернуть этот вопрос так, чтобы ее новый воздыхатель в конце концов пообещал подарить ей домкан. Не сразу, конечно, но через какое-то недолгое время их все более теплых отношений. Самгина даже придумала, как составить беседу о домканах так, чтобы подтолкнуть Льва Самойловича к такому обещанию. Сделать это было несложно: ведь он уже потерял от нее голову. И, несмотря на истинно хищную хватку в денежных делах, во многом другом Лев Самойлович был на удивление добр и простоват. Простоват настолько, что Настя удивлялась, как этому человеку удается делать столь