Большой игрок 4 - Эрли Моури

— Слышь, — я прищурился, глядя на него и выдал мудрость, которая мне никак не принадлежит. Ее говорил мой тренер, и я много раз убеждался, что в ней много правды: — Запомни, Коль: то что нас не убивает, делает нас сильнее. Подумай над этим. И может не так плохо, что гребаный департамент закрыл вашу лабораторию. Я очень постараюсь, чтобы ты свою работу продолжил. А еще мы вместе постараемся, чтобы ее плоды не попали в нечистые руки.

— Не убивает… Ведь я почти помер. Был близок к этому, — он схватился за пустую стопку.

— Эй, Рюмин, ты в рюмку больше не смотри. Ты сейчас жив? Вот и все, что требуется сейчас доказать — на этом точка! Ты жив и будешь жить дальше, получив очень полезный опыт, поняв, кто есть кто, и что в этой жизни почем. А это и есть сила, если такое знание верно использовать. Есть еще одна мудрость. Она проста и звучит так: Знание — Сила, — позволил я вспомнить еще один афоризм из родного мне мира.

— Сварог-Держитель! Да ты мудрец, а не купец! — он рассмеялся. — Обещаю, больше упиваться не буду. Я не пьяница, Сань. Это меня понесло от обиды, бессилия, бессмысленности всего. Только вот что… — он повозил вилкой по тарелке, издавая неприятный скрежет. — Понимаешь, расчеты это одно — я их с Лехой быстро восстановлю. Может, за неделю составим таблицы, пересчитаем все. А вот потом… Потом, чтобы был толк от наших таблиц, потребуется оборудование. Одни только кристаллы ныне стоят огромных денег, да и много всякого надо: и генератор, и элементы электрического управления асинхронными хранами, лампы тирона, преобразователь Кузнецова и много-много чего еще! Денег надо много. Очень много. Это все дороже, чем дом построить. Наверное, как два дома или три, а может пять!

— Понимаю, — я кивнул, на самом деле понимая, что с деньгами у меня, мягко говоря, крайне хреново. А я еще тяну за собой человека, в которого придется вкладывать больше, чем в мой «АпПельсин». Но как там у Ницше? Что нас не убивает, то делает сильнее. Я жив, а значит, разрулим, прорвемся!

— На тебе 3 рубля! — едва сдерживая смех, я выудил из кармана банкноту, многозначительно хрустнул ей и поднес к его непонимающей физиономии. — Это на жратву! Слышишь? На жратву! Не на кристаллический хран с лампами тирона! Смотри, не пробухай! Меня запомнил, где искать? — я повторил ему адрес «Апельсина», поскольку домашний давать пока не имело смысла. — Меня не будет — спросишь Веню Картузова. Это если что-то срочное, а так жди меня — заеду, как только разгребу свое. Все ваши вопросы решим, так, чтобы без французов и пидоров из департамента.

— Кстати, если они — эти, из департамента — просекут, то твоя и моя жизнь станет намного неприятнее. В общем, там люди серьезные и опасные, — заметил Рюмин, и хотя он сейчас упомянул, о возможных угрозах, духом Николай явно воспрял, в глазах его полыхал боевой огонек.

— Мы тоже люди серьезные. И куда более опасные, — ответил я, отодвигая пустую тарелку. — Видишь мою побитую морду? Вот! Чтоб не лезли! — я рассмеялся, следом моя шутка дошла до магического инженера.

Вскоре мы распрощались. Клочок бумаги с его адресом — Знаменская, 256/12 — я убрал в карман с особой аккуратностью. Как-нибудь нагряну в гости, посмотрю, чем Рюмин дышит. Хорошо, хоть этот парень свое скромное жилье не пропил. Единственное, что мне в нем не нравилось, это то, что он так быстро сломался, по сути, из-за ерунды. В этом вопросе он мне напоминал прежнего Рублева. А может, для Николая дело разработки портальной установки стало настолько важным, что мне со своей колокольни эту важность никак не понять. Тут каждый сам свой. Это для меня жизнь не закончится, если даже за сгоревшим домом сгорит «АпПельсин», и от меня отвернуться все мои женщины. По большому счету насрать даже на такой темный поворот. Для меня подобное обозначило бы лишь наступление нового жизненного этапа.

Выйдя из харчевни, мы пожали друг другу руки. Рюмин пошел направо к своей Знаменской, что было неблизко, где-то там, в районе старых домов у въезда в Дмитровку. Я же направился к Савойской площади, где должен встретиться со Сбруевым, как только он выполнит все капризы госпожи Самгиной.

Часы на башне показывали 15:45, и Ольховскую забирать было еще рановато. Имелась мысль попросить у нее ключи и проверить, как там наша вампирша, потому как мысли о ней меня беспокоили едва ли не так часто, как сгоревший дом, но я решил обойтись без метаний. Как только появился Ильич, направился по своим неотложным делам: заехал в купеческую гильдию, чтобы запросить копию грамоты и разрешительных документов на торговлю. Может не совсем своевременно, но поскольку в гильдию уже заехал, решил подать прошение на рост купеческого ранга, то есть до купца второй гильдии. Поступить так мне советовала Полина Борисовна, поскольку со становлением «АпПельсина» эта необходимость возникнет, а подобные прошения рассматриваются долго, что может стать серьезным тормозом развития моего бизнеса.

С гильдии заехал в «Южный капитал» насчет акций. Клерк сказал, что первая партия завтра во второй половине дня уже может быть готова. Не то чтоб я с акциями слишком спешил, но они — мои деньги, а такой ерунды как деньги мне сейчас остро не хватало. Если бы получил акции сегодня, то сразу бы устремился к графу Старовойтову. Ведь ему обещал первый пакет. Там вроде кто — то из его друзей тоже собирался купить. Хотя без акций к его сиятельству я все равно поехал. Имелось еще почти час до условленной с Анной встречи, и я подумал, что весть о пожаре на Карьерной до Александра Петровича донесется быстро. Раз так, то с моей стороны было бы правильным самому известить его об этой неприятности. В очередной раз удивить его своей побитой рожей и убедить графа, что в остальном со мной все хорошо, и жизнь вполне себе продолжается. Просто она стала немного веселее, разнообразнее.

* * *

«Мы ушли. Днем люди не спят. Придем не ранее чем после семи. Девочка-вампирша, дожидайся нас и здесь слишком не шали. Не вздумай съесть консьержа или моих соседей. В хранильнике две куриных лапки: одна тебе, одна Сехмет. Если ждать в