Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

Но ведь поблизости не было никакого огня. Так с чего такие эмоции? Крафт вёл себя так, словно в баллоне было что-то гораздо более страшное, чем просто горючий газ.

Что-то здесь не так…

Я дождался, пока рабочие закончат разгрузку, а Крафт уйдёт в административный корпус. Затем, убедившись, что за мной никто не наблюдает, и стараясь не привлекать внимания, двинулся к складу.

Здание было закрыто на массивный засов, перед дверью стояли охранники. Но во время обхода я заметил узкое окно на уровне второго этажа. Я легко взобрался по водосточной трубе, повис на карнизе и, подтянувшись, заглянул внутрь.

Слишком темно. Значит, там охраны нет. Вытащив из кармана нож, я поддел оконную раму. Он поддалась довольно легко. Завод был старый, дерево подгнило, и открыть окно особого труда не составило.

Несколько секунд — и я оказался внутри.

Присел на корточки, давая глазам привыкнуть к темноте. Баллоны стояли тесно, почти вплотную друг к другу. На каждом были вентиль и маркировка, но в полумраке разобрать её было трудно.

Подойдя к ближайшему баллону, я провёл рукой по его поверхности. Она была гладкой, прохладной. Я нашарил в кармане спички. Зажёг одну, прикрывая пламя ладонью. Свет вырвал из темноты маркировку: чёрные буквы на белом фоне. Обычная, как на всех ёмкостях с водородом. Но сбоку я заметил маленькую красную метку — едва заметную, словно кто-то случайно коснулся баллона кистью. Я присмотрелся. Такая же метка была на соседнем баллоне. И на следующем.

Хм… любопытно.

Я пересчитал баллоны, помеченные красным. Их было ровно двадцать. И стояли они перед входом на склад. Значит, это партия, которую привезли сегодня.

Это уже не тянуло на случайность. Кто-то намеренно пометил часть баллонов. Вопрос — с какой целью? Чем они отличаются от остальных?

Подойдя к одному из «красных» баллонов, я начал очень медленно откручивать вентиль. Он поддался с трудом — резьба была тугой, и мне пришлось приложить усилие. Наконец, я услышал, как из клапана вырвалась тонкая струйка газа.

Это был не водород.

Запах был резким, удушливым — я сразу узнал его по моргу, где лежали тела Окунева и Корчагина.

Хлор!

В этих баллонах был не водород, а ядовитый хлористый газ.

Глава 24

Внутри всё сжалось.

Если выпустить этот газ во время полёта, он убьёт всех, кто окажется внизу!

Райхенбах собирается распылить хлор во время испытаний! Но зачем?

Я ознакомился с планом испытательного полёта. «Валькирия» должна пролететь над лесом два километра на запад от столицы и поразить установленные в поле мишени.

И тут меня осенило!

Райхенбах не собирается лететь по утверждённому плану. Он направит «Валькирию» к городу. Конкретно — к Адмиралтейским верфям! И распылит над ними ядовитый газ, убив главных специалистов, работающих над строительством русского флота: инженеров, техников, рабочих, администраторов. Всех, кто отвечает за создание боевых кораблей империи. Защищённый артефактом, дирижабль будет неуязвим для артиллерии, и ничто не сможет помешать плану швейцарца. Вот, почему Райхенбах уверен, что акции связанных с Адмиралтейством подрядчиков резко упадут. Конечно, он затеял всё это не просто ради денег. Очевидно, что он шпион и, вероятно, Германский. Поэтому почти всего его инженеры — немцы. Махинация же с акциями — просто бонус. Кое-что лично для себя. После того, как «Валькирия» распылит хлор, Райхенбах спокойно отправится на родину. Вместе с построенным на деньги России дирижаблем.

И испытание уже завтра! Баллоны с ядовитым газом привезли в последний момент. Ночью или утром их загрузят на борт под видом водорода.

Хотя нет, уже не загрузят. Теперь, когда я знаю, что происходит, этому не бывать!

Закрутив вентиль, я сделал шаг назад. Нужно срочно сообщить о находке начальству. Но сейчас слишком поздний час. Как я объясню, зачем мне понадобился экипаж? Такой отъезд вызовет подозрения. Райхенбах не дурак, он сообразит, что мне стало что-то известно. Значит, придётся дождаться утра. Чёрт! Как же неудобно, когда нет сотовых!

Я начал разворачиваться, чтобы покинуть склад тем же путём, каким в него проник, и в этот миг что-то обрушилось на мою голову.

В глазах вспыхнули искры, ноги подкосились, и я рухнул на пол, потеряв сознание.

* * *

Очнувшись, я услышал оглушительный гул. Голова раскалывалась, в ушах стоял звон, а в затылке пульсировала тупая боль. Я лежал на чём-то твёрдом и холодном. Металлический пол.

Я медленно приоткрыл глаза. Надо мной нависали стальные балки и переплетения тросов. Свет проникал сквозь небольшие иллюминаторы. В нём танцевали пылинки. Воздух пах машинным маслом и металлом.

Дирижабль. Я на борту «Валькирии». Гул исходил от двигателей.

Я попытался сесть, и меня тут же пронзила острая боль. Перед глазами поплыли цветные круги.

Склад, баллоны с хлором, удар по голове. Кто-то подкрался сзади. Тот, кто не хотел, чтобы я рассказал о плане Райхенбаха.

— Очухались, голубчик?

Голос был спокойным, с ленцой. В нём явственно слышался немецкий акцент.

Я повернул голову. В трёх шагах от меня стоял Леммель. В руке начальник охраны держал револьвер. Ствол был нацелен мне в грудь.

Леммель выглядел расслабленным и довольным. На его губах играла едва заметная улыбка.

— Всё кончено, — проговорил он. Для вас, господин Мамонтов. Мы в воздухе. «Валькирия» поднялась в небо четверть часа назад. Испытания начались.

— Я так понимаю, летим мы не к полигону.

Немец отрицательно покачал головой.

— Вы весьма сообразительны. Наш курс — Санкт-Петербург.

— Адмиралтейские верфи.

Леммель кивнул.

Я напрягся, пытаясь подняться. Боль в затылке была дикой, но я заставил себя встать на четвереньки, а затем — на ноги. Пол слегка покачивался, но равновесие держать было можно.

— Вы с ума сошли! — проговорил я, опираясь рукой о стену. — Газ ведь разнесётся ветром по городу! Вы отравите не только тех, кто находится в Адмиралтействе.

— Всего лишь пару сотен русских, — раздался голос позади.

Я обернулся. Из прохода, ведущего в носовую часть дирижабля, вышел швейцарец. В руке он держал мой «Бастион».

— Ваш маленький револьвер, — сказал Райхенбах, покачивая им в воздухе. — Очень интересная конструкция. Я таких ещё не видел. В Германии им заинтересуются. Благодарю за образец.

— Вы немецкий шпион? — прямо спросил я.

— Разумеется. Германия должна доминировать на море. Адмиралтейские верфи — сердце русского судостроения. Если мы уничтожим главных специалистов, то парализуем работу верфей. Россия надолго отстанет в гонке вооружений. Кайзер будет доволен. А я получу всё, что пожелаю. Вернусь на родину героем. Мы