Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

Я подбежал к нему и выхватил из руки «Бастион». Навёл его швейцарцу в лоб. И в этот миг на меня кинулся один из раненых немцев. Он сжимал нож. Развернувшись, я выстрелил в него. Пуля вошла в живот. Охнув, немец сделал ещё три шага и замахнулся клинком. Я пальнул ещё раз. Он рухнул на пол. У меня остался последний патрон. И никакого запаса: кто-то выгреб из карманов всё, что было.

Я развернулся к Райхенбаху. В этот миг действие магии кончилось. Я нажал на спусковой крючок, но швейцарец пригнулся и тут же бросился на меня. Он оказался, на удивление, сильным: толчок сбил меня с ног, и мы покатились по полу. Выпустив опустевший револьвер, я вцепился в одежду Райхенбаха, подтянул ноги, упёрся в него и сбросил с себя.

Швейцарец вскочил, сунул руку в карман и достал складной нож. Лезвие выскочило с тихим щелчком.

— Потанцуем! — ощерившись, прошипел Райхенбах.

Он бросился в атаку. Действовал уверенно и умело. Нож несколько раз почти коснулся меня. Приходилось, в основном, уворачиваться. Наконец, я поймал его руку, рванул на себя и одновременно нанёс удар коленом в пах. Райхенбах застонал, сгибаясь пополам. В тот же миг я схватил его за волосы и ударил головой о металлическую переборку.

Швейцарец обмяк, сползая по стене. Глаза его закатились.

Я отступил на шаг, тяжело дыша. Поднял «Бастион», сунул в карман, затем подобрал револьвер одного из немцев, проверил барабан.

Обыскал остальных и пополнил запас патронов. Так, уже неплохо.

Вот только все управлявшие полётом в рубке, мертвы.

Я подошёл к штурвалу. Рычаги, педали, стрелки — я не разбирался в этом. Дёрнул одно, другое — дирижабль чуть качнулся, но курс не изменился.

Чёрт!

Сам я развернуть «Валькирию» не смогу. Во-первых, не знаю, как это делать, во-вторых, для этого требуются минимум двое. И это только в рубке.

Двигатели гудели ровно. В иллюминаторы вливался золотистый свет. Мы всё ещё приближались к городу.

Нужно уничтожить дирижабль! Только так смогу сорвать план Райхенбаха и предотвратить трагедию.

Выйдя из рубки, я направился вглубь дирижабля. Коридоры были узкими и запутанными. Где-то гудели двигатели, где-то свистел ветер — корпус не был полностью герметичен.

Через пару минут я услышал шаги. Из-за угла выскочили двое немцев. Они, очевидно, не знали, что я сбежал. Увидев меня, они попытались выхватить оружие.

Я выстрелил сразу. Первый упал, схватившись за живот. Второй пальнул в ответ. Я уклонился, прижавшись к переборке, и тут же нажал на спусковой крючок. Немец схватился за грудь и повалился на спину.

Подобрав его револьвер, я пошёл дальше.

Миновав ещё один коридор, наткнулся на очередного немца. При виде меня и нацеленных на него револьверов от разинул рот.

— Где артефакт? — спросил я.

— Пожалуйста, не убивайте! Я скажу! Он там, дальше по коридору. Последняя дверь справа!

— Покажешь. Шагай вперёд.

Он повёл меня по коридору, то и дело опасливо оглядываясь.

Через минуту мы оказались перед стальной дверью.

— Здесь, — сказал немец.

— Открывай.

Он взялся за штурвал и принялся крутить против часовой стрелки. Когда раздался щелчок, потянул на себя, и дверь отворилась.

Врезав ему рукоятью револьвера в висок, я перешагнул высокий порог и вошёл в отсек.

Артефакт мягко светился золотистым светом, переливаясь и пульсируя. Никакого стального кожуха не было. Оно и понятно: зачем защищать прибор, если никакого диверсанта, пытающегося его уничтожить, нет?

Крафт был здесь. При видел меня он схватил тяжёлый гаечный ключ и бросился в атаку.

Я выстрелил с обеих рук. Инженер рухнул лицом вниз, как подкошенный. Захрипел, попытался приподняться, но тут же обмяк и замер. Из-под него быстро растекалась кровь.

Сунув один револьвер в кобуру, я подобрал гаечный ключ, перешагнул через Крафта и подошёл к артефакту.

Чудесное устройство. Было бы здорово сохранить его для России, но сейчас я должен был пожертвовать им ради высшей цели.

Скрепя сердце, я замахнулся гаечным ключом и принялся крушить хрупкий артефакт. Хрустнуло стекло, посыпались искры.

Мигнув в последний раз, артефакт погас.

Бросив ключ, я глубоко вздохнул.

Теперь дирижабль беззащитен!

Но всё ещё летит к цели. И времени всё меньше.

Выйдя из отсека, я двинулся туда, где располагались баллоны с водородом.

В коридоре было темно. Дойдя до двери, я толкнул её, и она открылась.

Десятки наполненных газом тканевых баллонов рядами располагались вокруг меня, закреплённые внутри внешней оболочки дирижабля.

Внизу же виднелись металлические ёмкости. Часть содержала запас водорода, а часть — хлор.

Я почти у цели!

И в этот миг пространство вокруг меня начало быстро искажаться. Переборки и крепления ржавели прямо на глазах. Ткань баллонов покрывалась пятнами. В воздухе повисли облака пыли.

Разрыв!

Глава 25

Проклятье, как же не вовремя! Мне сейчас совсем не до этого!

Изнанка наступала стремительно. Справа от меня метрах в пяти начало разрастаться чёрное пятно. Оно кипело и пузырилось, испуская тошнотворное зловоние.

Я выругался сквозь зубы. Зашить бы его для начала, но на меня уже бежали четверо немцев. Револьверов у них не было, но каждый держал в руке либо нож, либо какую-нибудь железяку. Я выстрелил дважды. Один из немцев с криком схватился за плечо и отшатнулся. Гаечный ключ выпал из его руки. Другой пригнулся и с рычанием прибавил скорости. Пришлось пальнуть ему в ногу. Он споткнулся, растянувшись на полу.

Разрыв за моей спиной рос с пугающей скоростью. Я чувствовал исходящий от него холод и усиливающийся запах гнили. Из бездны донеслось сухое пощёлкивание суставов темпоральной твари.

Проклятье!

Я выстрелил ещё раз. Пуля угодила третьему немцу в живот. Он охнул, схватился за рану и осел на пол.

Последний остановился, с ненавистью глядя на меня. Нож в его руке слегка покачивался.

— Бросай! — приказал я.

Он не подчинился. Вместо этого резко замахнулся, собираясь метнуть клинок. Я пальнул ему грудь. Немец опрокинулся назад, попятился, упёрся в металлической ограждение и, окончательно потеряв равновесие, кувырнулся вниз. Пролетев между баллонами с водородом, он рухнул на внешний каркас.

Обернувшись, я увидел, что Разрыв достиг двух метров. Из его чёрной кипящей глубины показались бледные длинные пальцы. Они шарили по полу, нащупывая опору. Затем показалось предплечье, а за ним — локоть. Монстр выбирался из Разрыва.

— С-с-сладкий, — прошипело чудище. — Мы тебя чувс-ствуем…

Я выстрелил в руку твари. Пуля вошла в бледную плоть твари, но монстр этого словно не почувствовал.

Из чёрного пятна