Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

Я сидел за кухонным столом, потягивал горячий напиток из кружки и с легкой улыбкой перечитывал утреннюю прессу. На второй полосе одной из центральных газет Син-Хана крупным шрифтом выделялся заголовок: "КОРПОРАЦИИ УНИЧТОЖАЮТ МАЛЫЙ БИЗНЕС ЛЮБЫМИ СПОСОБАМИ". Ниже красовалась зернистая фотография нашего ночного гостя. Того самого громилы, которого я щедро обмотал скотчем и угостил ударной дозой тонизирующей базы.

Джун-хо оказался парнем не промах. Как только я ушел отсыпаться после ночного разгрома, он слил видео с признаниями налетчика местным репортерам. Журналисты слетелись на запах корпоративного скандала быстрее, чем мухи на мед. Хозяин лавки даже успел дать короткое, но очень драматичное интервью на фоне разбитых витрин. Меня репортеры тоже искали, но Джун-хо хватило ума сослаться на мой глубокий шок и непризывной возраст.

История с магазином для меня закончилась. Во всяком случае, я на это искренне надеялся. Возвращаться в "Зеленый ручей" и разгребать последствия я не планировал. Мой короткий, но яркий стартап по производству кустарных стимуляторов закончил свою историю.

Жаль только, я не мог видеть лица Маркуса Кляйна в тот момент, когда он читал утренние сводки. Региональный менеджер Аура-Фарм, вероятно, подавился своим элитным эспрессо. Мысль о том, что где-то в стеклянном небоскребе сейчас потеет и паникует корпоративный пиджак, придавала дешевому кофе привкус настоящей победы.

Мою идиллию прервал грохот в коридоре. В прихожую ввалилась Юна. За ней, громко смеясь, зашла Джи-а, а замыкал шествие Мин-су, который тащил в руках три плоские коробки.

— Ребров! — завопила Юна, сбрасывая кеды прямо на ходу.

Она влетела на кухню, бросилась ко мне и, прежде чем я успел поставить кружку на стол, повисла на моей шее. Серия звонких чмоканий обрушилась на мою щеку.

— Полегче, Пикассо! — я попытался отстраниться, вытирая щёку. — Кофе прольёшь. Ты же своё второе место ещё два дня назад отметила.

— Так призовые-то только сегодня выдали! — Юна отпустила меня и плюхнулась на стул, сияя. — Будем праздновать!

— А, так вот оно что, — я улыбнулся. — Поздравляю. Значит, мои химические фокусы с баллонами всё-таки окупились.

— Ещё как окупились! — она махнула рукой в сторону двери. — Мин-су, тащи пиццу!

Мин-су нехотя протиснулся на кухню. Он бросил коробки на стол с таким видом, словно делал мне огромное одолжение. Его взгляд скользнул по мне, задержался на остатках помады Юны на моей щеке. Парень недовольно скривился.

— Радуйся, химик, — буркнул Мин-су, одергивая свою толстовку. — Сегодня ешь за наш счет.

Джи-а протиснулась следом, грациозно опираясь на столешницу. Розовые пряди спадали ей на лицо, а губы растянулись в хитрой улыбке.

— Не будь таким букой, Мин-су, — протянула она, игриво ткнув его пальцем в ребра. — Леша заслужил кусочек праздника. В конце концов, без него наша гениальная художница рисовала бы гуашью по асфальту.

Мин-су только закатил глаза, всем своим видом показывая, как сильно его раздражает мое существование. Этот треугольник был забавным. Мин-су сох по Юне, Юна в упор этого не замечала, будучи одержимой своим искусством, а Джи-а просто развлекалась, подливая масла в огонь при каждом удобном случае.

Мы открыли коробки. Запах горячего сыра, пеперони и чесночного соуса мгновенно вытеснил аромат моего кофе. Юна трещала без умолку, рассказывая, как организаторы конкурса чуть не упали в обморок от яркости ее градиентов. Джи-а смеялась и подкладывала мне самые большие куски, нарочито задевая мое плечо своим, от чего Мин-су громко сопел и жевал пиццу так, будто это был картон.

Внезапно в коридоре раздался звонок телефона. Джи-а, сидевшая ближе всех к двери, выскользнула в коридор.

— Алло? — ее звонкий голос эхом разнесся по квартире. Повисла пауза. — А кто его спрашивает? Ой, какой суровый мужчина. Минуточку.

Она заглянула на кухню, держа трубку на вытянутой руке.

— Леш, это тебя. Какой-то очень нервный дедуля.

Я нахмурился, вытер руки салфеткой и подошел к телефону.

— Да? — ответил я, прижимая трубку к уху.

— Манд… Ребров, твою мать! — рявкнул на том конце голос профессора Кана. Заведующий кафедрой Высшего Сплетения явно был не в духе. — Где вас носит? До закрытия банковских переводов осталось меньше часа. Если финансовый отдел не увидит ваши деньги сегодня, квота сгорает. Я не собираюсь выставлять себя идиотом перед ректором из-за вашей непунктуальности!

Праздничное настроение моментально испарилось. Я понятия не имел, причём тут ректор, но всё это больше не имело значения.

— Извините, профессор Кан, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Возникли непредвиденные обстоятельства. Я не смогу оплатить квоту. Снимайте мою кандидатуру.

На том конце провода повисла тишина. Кан молчал так долго, что я решил, будто связь оборвалась. А затем раздались короткие гудки. Он просто бросил трубку. Я положил аппарат на рычаг и сделал глубокий вдох. Ну вот и всё. План А провалился, придется искать новые пути.

Натянув на лицо беззаботную улыбку, я вернулся на кухню. Юна как раз отбирала у Мин-су кусок с пеперони.

— Кто звонил? — спросила она, заметив мое возвращение. — Ты какой-то кислый стал.

— Из СХУАП, — отмахнулся я, садясь на свое место. — Похоже, в этом году не судьба — нужной суммы я не наскреб. Но ничего страшного. Зато будет целый год, чтобы поднакопить сил и денег, а в следующем зайти туда уже с ноги. Давайте лучше выпьем за будущую звезду уличного искусства!

Ребята поддержали тост, но Джи-а бросила на меня внимательный, оценивающий взгляд. Она явно раскусила мою беззаботность, но решила ничего не уточнять.

Веселье продолжилось, а минут через десять в дверь квартиры постучали. Я пошел открывать. На пороге стоял Джун-хо. Хозяин лавки выглядел помятым, под глазами залегли темные круги, но взгляд был живым. В руках он сжимал конверт.

— Алексей, — выдохнул он, оглядываясь по сторонам. — Можно войти?

— Проходите, — я посторонился, впуская его в прихожую. — Вы чего здесь? Полиция снова приходила?

— Нет-нет. С полицией всё улажено. Я по другому делу, — Джун-хо прошел за мной на кухню. Увидев компанию молодежи, он на секунду замялся, но потом решительно положил конверт на стол, отодвинув коробку из-под пиццы.

— Что это? — спросил я.

— Твоя доля, — Джун-хо нервно провел рукой по волосам. — Та бутыль с нерасфасованным Хайзенбергом. Погромщики ее не нашли. Договорился с прорабами, чтобы они забрали оптом. Всю бутыль целиком. — Здесь две тысячи девятьсот долларов, — он похлопал по конверту. — Всё пополам, за вычетом тары. Пересчитай, если хочешь.

Я придвинул конверт, открыл и посмотрел на толстую пачку купюр. Две девятьсот. Плюс мои восемьсот, которые остались с прошлого заработка и лежали в тумбочке. Итого три тысячи семьсот. До пяти тысяч не хватало еще тысячи трехсот долларов.