Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

— И?

— И она сдохла! — проорала Юна, едва не переходя на ультразвук. — Она не брызгает! Она вообще не двигается!

Я потряс баллон возле уха. Ни привычного стука металлического шарика, ни всплесков жидкости. Звук был такой, словно я трясу кусок цельного пластика.

— Понятно, — я опустил руку. — Ты добавила силикатный клей прямо в пигментную базу?

— В какую ещё базу?!

— В краску?

— Конечно! А куда еще?!

— Я сказал добавить его в грунтовку. Грунтовка, Юна, это то, что мажут на стену до того, как наносить рисунок. Силикатный клей создает пленку на поверхности.

— Какая разница?! — она всплеснула руками, едва не заехав мне по носу. — Краска есть краска!

— Разница в том, что твой люминесцентный пигмент имеет кислотную среду. А силикатный клей в кислотной среде мгновенно полимеризуется. Ты буквально сварила внутри своих баллонов резину.

Лицо Юны вытянулось.

— Ты должен был предупредить! — завизжала она, хватая меня за рукав куртки. — Сделай что-нибудь! Исправь это!

— Знаешь, — я аккуратно отцепил ее пальцы от своей одежды. — С таким подходом я лучше пойду спать. Разбирайся сама со своим искусством.

— Нет! Стой! — Юна метнулась наперерез, раскинув руки, словно вратарь на штрафном ударе. — Фиг я тебя так просто отпущу! Там спонсоры из галерей. Там телевидение. Если я не приеду, меня забанят в гильдии уличных художников. Это мой единственный шанс вылезти из этой дыры! Ну… ну пожалуйста, блин!

Сил на благотворительность у меня не было, но слушать ее рыдания весь вечер хотелось еще меньше.

— Ладно, — я почесал затылок. — Сколько у тебя баллонов?

— Ш-шесть, — всхлипнула Юна.

— Клапаны на них съемные?

— Да, это профессиональная тара. Там верхний блок откручивается.

— Хорошо. Тащи их все на кухню.

Юна сорвалась с места, едва не снеся тумбочку в коридоре. Я прошел на кухню, стянул куртку, бросил ее на стул и включил свет. Через секунду на столе выросла батарея из шести алюминиевых баллонов. Юна стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу.

— Что теперь? — спросила она, заглядывая мне в рот с таким подобострастием, словно я был божеством, спустившимся с небес.

— Теперь тащи сюда всю химию, которая есть в доме, — я начал откручивать клапан первого баллона. — Жидкость для снятия лака. Средство для мытья окон. Уксус. Ту бутылку спирта из аптечки. И свои духи.

— Духи-то зачем?! — возмутилась она по инерции. — Они дорогие!

— Творить хочешь? — я поднял на нее тяжелый взгляд. — Тащи!

Она снова убежала. Я с трудом скрутил резьбу на баллоне. Внутри, как я и ожидал, покоилась плотная, желеобразная масса кислотно-зеленого цвета. Я подцепил кусок отверткой, валявшейся на столе. Масса тянулась, как густая жвачка.

Полимеризация прошла не до конца. Внутри еще оставалась влага. Шанс есть.

Юна с грохотом вывалила на стол целую гору пластиковых флаконов. Тут был и дешевый ацетон, и синий стеклоочиститель, и столовый уксус.

— Всё принесла, — выдохнула она. — Время идет, Ребров. У нас час.

— Если будешь орать мне под руку, ты никуда не поедешь, — я отодвинул уксус на край стола. — Это не трогай. Кислота нам сейчас противопоказана, она только ускорит процесс затвердевания.

— А что тогда?

— Нам нужна щелочь, чтобы разбить кремнеземный гель, и агрессивный растворитель, чтобы вернуть текучесть акриловой базе. Дай мне ту банку, в которой ты обычно смешиваешь краску.

Юна метнулась к раковине и протянула мне пластиковый мерный стакан и толстый медицинский шприц без иглы, которым она дозировала пигменты.

— В этой дряни есть аммиак, — я взял бутылку стеклоочистителя. — Это слабая щелочь. Она начнет разрушать силикатные связи.

Я щедро плеснул синей жидкости в стакан.

— Теперь растворитель, — я взял жидкость для снятия лака. — Тут дешевый ацетон. Он ударит по связующему полимеру краски.

Вылил половину флакона туда же.

— А теперь твои духи, — я протянул руку.

Юна судорожно прижала к груди стеклянный флакон с остатками туалетной воды.

— Но… может без них? Это же просто запах…

— Это этиловый спирт и эфирные масла, Юна! — рявкнул я. — Спирт выступит коагулянтом для остатков воды, а масла не дадут ацетону испариться раньше времени, пока мы будем загонять это месиво обратно в баллон. Давай сюда!

Она зажмурилась и протянула флакон. Я скрутил пульверизатор и вылил содержимое в стакан. Кухня мгновенно наполнилась тошнотворным ароматом дешевой ванили, аммиака и ацетона. Смесь зашипела и пошла мелкими пузырями.

— Какая вонь, — Юна закашлялась, прикрывая лицо рукой.

— Искусство требует жертв. Открывай остальные баллоны.

Пока она ломала ногти, скручивая неподдатливые клапаны, я набрал полную дозу нашей адской смеси в шприц.

— Держи баллон ровно, — приказал я.

Юна обхватила алюминиевый цилиндр двумя руками. Я вставил носик шприца прямо в желеобразную массу и с силой надавил на поршень. Растворитель с бульканьем ушел внутрь. Краска выплюнула пузырь воздуха.

— Закручивай клапан и тряси, — сказал я, переходя к следующему баллону. — Тряси так, будто от этого зависит твоя жизнь. Хотя, учитывая твой характер, она от этого и зависит.

Юна закрутила крышку и начала отчаянно трясти баллон. Сначала звук был глухим. Просто шлепки густой массы о стенки. Я в это время закачивал растворитель во второй, третий, четвертый баллоны.

— Не получается! — в отчаянии крикнула соседка, продолжая трясти. — Он не разбивается!

— Сильнее! — я бросил шприц, закрутил последний клапан и выхватил у нее баллон. — Смотри.

Я перевернул банку вверх дном и начал бить донышком о свою ладонь, параллельно совершая резкие рывки в стороны. Внутри что-то чавкнуло. Потом еще раз. И внезапно раздался звонкий металлический стук шарика о стенку.

— Слышишь? — я потряс баллон возле ее лица. — Связи рвутся. Гель растворяется.

Глаза Юны расширились. Она схватила два следующих баллона и начала колотить ими друг о друга, трясти, бить о край стола. Я взял оставшиеся.

Следующие десять минут наша кухня напоминала цех по производству маракасов. Мы трясли банки, сбивая дыхание. Пот катился по лбу. Руки гудели. Запах аммиака и ванили резал глаза.

— Хватит, — наконец выдохнул я, ставя свои баллоны на стол. — Проверяй.

Юна дрожащими руками взяла кусок картона, который валялся на подоконнике. Схватила первый баллон, сняла защитный колпачок и нажала на кэп. Раздался шипящий звук. На картон легла ровная и ослепительно яркая полоса неоново-желтой краски.

— Брызгает, — прошептала она, не веря своим глазам. — Работает…

Она схватила розовый. Пшик. Идеальная линия.

— Работает! — Юна подпрыгнула на месте, едва не сбив со стола пустую бутылку из-под уксуса. — Лёша, ты гений! Ты просто долбаный волшебник!

— Ага, только я — химик.

— Да плевать! — она сгребла баллоны в охапку. — Спасибо! Я твой должник!

— Запомню эту фразу. И напомню, когда в следующий раз холодильник опустеет.

— У меня пятнадцать минут! — Юна