Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

соль ведет себя иначе, ей что кипяток, что ледяная вода, разница невелика. Из этой мелочи и разворачивается весь порядок действий, разделение тут работает не ситом, а температурой, и кто понял это, тот понял все остальное.

Сырье для такого дела в моем прежнем мире называлось селитряной землей, и для этого дела подходила любая, в которую годами уходила моча со скотской подстилкой, полы старых конюшен и хлевов, грунт из-под птичьих насестов.

Кто берется за вопрос всерьез, тот складывает такую кучу нарочно, навоз пополам с соломой, поверх зола с известью, поливай, сам понимаешь чем, да перелопачивай, от дождя не забудь укрыть навесом, а года через полтора-два забирай свое. У нас всю эту праздничную программу отработал гнилоход, уложился не в годы, а в считанные дни, за что ему поклон до самой ямы.

Землю, понятно, в котел не сыплют, сперва ее промывают, и на серьезных объемах для этого собирают простенький фильтр. Бочка или колода, внизу дырка под пробку, на дно ложится решетка из прутьев с соломой, поверх стелется тряпка, и готово, вода пройдет, земля останется. Набивают бочку рыхло, а то утрамбуешь, и поток встанет намертво.

Заливают теплой водой доверху, ну и всё. Постоит такая бочка несколько часов, лучше ночь, а после вынимай пробку и цеди тонкой струйкой, там уже почти готовый раствор с селитрой и еще целой кучей того что нам ни к чему.

Дальше раствор надо обработать зольным щелоком, ведь в земле селитра сидит по большей части в известковом виде, а такая для пороха бесполезна, она тянет влагу из воздуха и вместо сухого порошка вечно расползается липкой мазью. Кальций в ней надо заменить на калий, а его в обычной древесной золе полно. Щелок я варил еще на первое мыло, водится он у меня и сейчас, так что здесь без забот.

Доливают его в теплый раствор понемногу и все время помешивают, а на дно валит густой светлый осадок, ложится хлопьями, это и есть пойманная известь.

Затем, собственно, выпаривание, раствор перебирается в самую широкую посуду, какая найдется, чем шире и мельче, тем быстрее пойдет. Огонь нужен ровный и средний, на сильном пригорят остатки органики, и селитра получится бурой. Соль, которая полезет в кипятке, вычерпывают и выбрасывают без сожалений. Досуха упаривать нельзя ни в коем случае, спечется цельный пирог из селитры пополам с грязью, и разделять его будет уже нечем.

Последний шаг приятнее всех, горячий раствор снимают с огня и оставляют в покое, внутрь опускают палочки или подвешивают нитку, на них кристаллам нарастать удобнее, да и собирать урожай проще. Место выбирают прохладное, и трогать посудину больше нельзя, остывать ей нужно медленно, тогда вырастут крупные ровные иглы, а на скорую руку выйдет мелкая грязная крупа. К утру по стенкам и на нитках встанут белые столбики, чистый иней, это селитра и есть. Соль для сравнения растет кубиками, не перепутаешь и спросонья.

Это всё по науке, когда сырья у тебя обозы, а у меня не земля, а готовый концентрат, и объемы скудные, на донышке ведерка. Так что бочки с фильтрами подождут, обойдусь тряпкой да мелкой посудой, на этом репетиция закончилась, пора работать руками.

Замочил, размешал и слил в самый широкий котелок. И на первом же шаге практика с теорией начали расходиться. Вода получилась темно-бурой, в цвет крепко заваренного чая, а к концу глядела из котелка сплошной чернотой. Шло по капле, подстилку я менял раз за разом, Сурик только успевал оборачиваться, подавал чистые тряпки да уносил полоскать забитые. Неприятность мелкая, чисто техническая, а настроение подпортила.

Дошло дело до щелока, и вот тут всё и случилось, я долил первую порцию, повел ложкой, и над котелком поплыл резкий злой запах, знакомый мне еще по прошлой жизни. Варево холодное, огня под ним нет, а глаза уже слезятся.

Щелочь мгновенно вышибает аммиак из аммонийных солей, вот и весь фокус, азот в ведерке имеется, целехонек, только сидит он не селитрой, а полуфабрикатом. И ведь смешно, яма моя не воняла ни единого дня, а завоняла у меня в руках, стоило потянуться за призом. Своей же рукой сварил себе нашатырь.

Надежда, впрочем, штука живучая, вдруг дозрела хотя бы часть, так что я проморгался и полез дальше по списку.

Следом пошла белесая муть и стала укладываться плотным илом, и на секунду мне померещилась победа. Только село оно не туда и оказалось не тем. Селитра-то на холоде в осадок не уходит, она висит в растворе до последнего и ждет упаривания, а здесь что-то не так…

Хотя не так пошло, пожалуй, вообще всё, начиная с этого этапа. Проба в кружке в конце концов показала, что осадок иссяк, я выждал, пока все уляжется, слил прозрачное и поставил выпаривать, и веселье пошло по-настоящему. Нашатырь попер валом, на весь участок, раствор вскипел тяжелой бурой пеной, шапка полезла через край, и снимал я ее без остановки, ложка так и мелькала.

По стенкам котелка принялась подгорать органика, потянуло жженым, и к моему костру в такой час не подошел бы, пожалуй, и сам гнилоход. Сурик перебрался на подветренную сторону, повязал тряпку на лицо и оттуда бегал за дровами, а я стоял в самой гуще этого аромата и мешал.

Посреди всей канители из кипятка посыпались белые крупитчатые кристаллики, и сердце дернулось по второму разу, а зря. На дно в горячем идет одна поваренная соль, ее в навозе и моче предостаточно. Собрал я эти крупинки черепком и убрал с глаз долой, соль из выгребной ямы товар специфический, к столу такое не подашь, но и выбрасывать рука не поднялась, пристроим куда-нибудь позже.

Уварил я раствор до крепкого, снял котелок и унес подальше от огня, внутрь легли палочки, за ними нитка с грузиком, которую Сурик раздобыл без единого слова. Осенняя ночь прохлады отсыпает щедро, оставалось глядеть и ждать. Игл не появилось, ни на нитке, ни по стенкам, раствор просто густел по мере остывания, тянулся за ложкой и ни на что больше не намекал. Вот тебе, Рей, и порох. А в мечтах Кейн уже несся на полпути к горам с лопатой наперевес и добывал мне серу. Ага, как же…

С досады я вернул котелок на огонь и выпарил остаток досуха, хотя бы посмотреть, с чем имею дело. На дне собралась темная почти черная липкая масса, не то смола, не то переваренная патока, в горячем виде тянется нитями, а остывая делается вязкой и