На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

моей спиной. Таких же пассажиров, ожидающих приглашения на посадку. Кто-то сидел с полосой виртуала на глазах, кто-то унимал расшалившихся детей, кто-то тоже смотрел на планету и на злую точку погибшей Лазурной рядом с нею…

А кто-то смотрел мне в спину. Вовсе не с любовью. Этот сверлящий, опасный, ненавидящий взгляд…

Я резко обернулась.

И увидела молодого человека в сером. Память вспышкой подсунула его же – на наблюдательной площадке галереи в Алополянске. Тёплой, ясной осенней ночью бабьего лета. Эхом отдался в ушах голос, так, словно я услышала его прямо сейчас:

– О, девочки! Привет, девчонки! Познакомимся?

Тогда рядом со мной был Сае, которого из-за его небольшого роста и общего худощавого телосложения ошибочно приняли за девушку. Сейчас… никого. Профессор Жарова-Ламель куда-то отошла.

Стефан Костров, сын адмирала Кострова, прыгнуло на сознание имя.

Мой испуг с паранормальным выхлестом полоснул его тогда до полусмерти. И ждать, что он меня простит после такого, было бы глупо.

Мой Сае защитил меня тогда.

А кто поможет теперь?

***

В Федерации есть всего две крылатые расы. Это гентбарцы, причём собственно крылатых особей у них мало, большинство гентбарцев бесполы в нашем понимании, как рабочие пчёлы, и не имеют крыльев. Вторая раса – скртчим, уроженцы Сильфиды. Они уже не настолько антропоморфны, как гентбарцы, чуждость видна во всём. Насекомые, конечно же. Крылатые они все поголовно, кроме детей, но дети до критического метаморфоза родительский дом-гнездо не покидают. Крылья у скртчим – прозрачные, трёхсегментные, сворачиваются в длинные трубочки за спиной, но когда их обладатель летит – невообразимое зрелище. Такой голографический отблеск, всех цветов радуги. Всё из-за чешуек, которыми покрыта перепонка крыла.

Вот как раз стайка скртчим и пролетела между мной и Костровым-младшим. Особей восемь, и они ещё характерно так перескрипывались на лету – у них очень скрипучий язык, теплокровным гуманоидам что на слух воспринять, что воспроизвести – нереально. Впрочем, практически все скртчим – превосходные телепаты, среди них много перворанговых.

Я восприняла от них тепло… такое, знаете ли, как будто солнечный луч скользит по щеке в тёплый весенний день. Что они передали Кострову-младшему, я не знаю. Но когда мимо пролетели все, его уже не было. Ушёл. Потерялся в толпе.

А я вдруг поняла, как дрожат у меня руки.

***

Профессор Жарова-Ламель могла позволить себе личную яхту, но принципиально пользовалась общим транспортом.

– Яхту надо уметь пилотировать, – объяснила она. – Учиться пилотировать мне некогда, да и психопрофиль не совсем тот, что нужен для полётов. Можно нанимать пилотов, но и здесь не всё так просто: согласование со всеми службами требует времени, летаю я не так уж часто, яхту надо обслуживать и содержать, и парковочное место опять же. Либо аренда, либо содержание. А рейсовый транспорт – вот он. Ходит по часам. Удобно!

Я не могла возразить, потому что у меня-то личного транспорта не было вовсе. Сама до Огневого машину брала в Транспортной Службе Алополянска!

– А я смогу пилотировать личную яхту? – спросила.

Анна Жановна снова окружила себя экранами, работа продолжалась в любое свободное время. Полёт к дальней пересадочной станции аркадийской локали? Какие мелочи, не отвлекаемся на ерунду…

Профессор посмотрела на меня поверх экранов и сказала:

– Сейчас – ничего сказать не могу. Тебе хорошо заплатили за два твоих проекта, яхту купить ты можешь, одноместную, – с моим, разумеется, разрешением. Но, Десима, учиться на пилота тебе пока ещё рано. Сначала необходимо пройти терапию. Я даже начальные курсы в виртуале тебе не рекомендую: воткнёшься в астероид на первом же этапе – все втыкаются от неумения, пройти нулевую локацию с первого раза без проблем никому ещё не удавалось. И сильный испуг спровоцирует паранормальный выброс...

Я только вздохнула. Анна Жановна была права, конечно же…

– Тебе скучно, верно? – понимающе спросила она. – Что поделаешь, дорога – всегда скучное дело. Кирилл Леониди по моей просьбе подготовил подборку материалов по уличному дизайну, можешь изучать. Тебя интересовала паранормальная организация пространства, об этом тоже там есть. Общие основы. Будет полезно.

– А просто рисовать… – я замолчала, уже зная ответ.

– Кто тебе запретит, – вздохнула профессор. – Уже рисовала ведь? А показать можешь?

Она смела экраны в сторону, и я оценила. Оставила важную работу – ради меня. Может, зря её затронула? Человек, инженер-генетик, занят важным делом, а я…

– Я теперь за тебя в ответе, Десима, – спокойно сказала Анна Жановна. – Ты всегда можешь обратиться ко мне в любое время.

– Вы читаете мысли?

– Ты до сих пор под телепатическим надзором, но это не чтение мыслей. Это наблюдение, и оно оправдано, как в том случае, когда ты внезапно встретила Дениса Кострова-младшего.

– Так это было не случайно! – догадалась я. – Они там не случайно полетели!

– Ты хорошо держалась и сама. Но подстраховаться всё же надо было. А у Кострова-младшего очень любопытное лицо.

– Чем же оно любопытное? – спросила я, внутренне ёжась.

Страх снова кольнул меня, и я отёрла вспотевшие ладони об одежду.

Анна Жановна покрутила пальцами:

– У него тоже наша генлиния, Ламель-17, как у тебя, это есть в открытом доступе, так что имеет смысл поинтересоваться детальнее, по нашей базе, содержащей все репродуктивные центры, работавшие с этой линией. Но есть и ещё кое-что… Например, совпадение в пространстве: Аркадия. Видишь ли, Десима, мне необходимо составить подробнейшую генную карту на тебя, чем я и занимаюсь. Вот когда работа будет завершена, я постараюсь тебе всё-всё объяснить. Ответить на все вопросы. Хорошо?

Я кивнула. Откровенно говоря, я ничего не поняла. Но я верила профессору Жаровой-Ламель. Она не обманывала меня. Не знаю как, но я это чувствовала.

Я ушла к себе и взялась рисовать в альбоме. Специально приобрела несколько самых толстых перед отлётом, и по паре наборов разных карандашей и маркеров. Рисовать без паранормы тоже можно. Отличная тренировка, как мне сказала доктор Хименес. Она прилетит на Старую Терру тоже, но дней на десять позже нас. У неё оставались какие-то дела на Аркадии.

Сначала я нарисовала летящих скртчим. Много времени ушло на их крылышки: и прозрачные и в то же время с голографическим отсверком. Никак же без паранормы не сделать! Но я пошла на принцип, и всё-таки добилась нужного эффекта.

А потом я нарисовала младшего Кострова.

Только портрет. Лицо, взгляд… волосы тёмные… Перенесённый на