На краю звездопада - Наталья Сергеевна Чернышева

Глава 19

Днём пришёл доктор Дженкинс. Принёс мой терминал и браслет к нему.

– Не теряй, – сказал он. – Здесь твой идентификатор и вообще вся информация; это важно. Носи браслет всегда, если раздражает, организуй ему полную прозрачность. Но не снимай.

– А у вас нет браслета, – заметила я.

– А у меня первый ранг, – посмеялся он, – этого достаточно с головой.

Я никак не могла определить эмоциональный оттенок его внимания. Тревога? Неодобрение? Что-то ещё?

– Тебе придётся проехать вместе с Анной Жановной на Старую Терру, Дес, – сказал он. – Так надо.

– Почему?

– Профессор приезжала к нам на время работы выездной сессии Тойвальшен-Центра, а теперь сессия закрывается, и ей необходимо вернуться обратно, к своей основной работе. Поскольку теперь она – твой опекун, ты едешь с ней. Не пугайся, Анна Жановна не из тех, кто способен причинить тебе какое-то зло. Наоборот!

– Я не боюсь, – тихо ответила я.

Даже к лучшему. Я внезапно поняла, что хочу оказаться как можно дальше от Аркадии. Здесь уже не было моего Сае, всё остальное – без него! – теряло всякий смысл. Боль при одном воспоминании о любимом вновь проткнула сердце – насквозь. Самое, пожалуй, странное: мне вовсе не казалось, что он сейчас подойдёт ко мне и обнимет крыльями. Я чётко знала, что нет его в нашем лучшем из миров. Вообще в аркадийской локали его нет, а где он, что с ним – моё паранормальное чутьё пасовало, не в силах определить что-либо. Кроме одного: он жив. Если бы умер, я умерла бы тоже.

– Скверная это штука, эмпат-зависимость, – со вздохом сказал доктор Дженкинс. – Иногда её удаётся направить на благо, но проблемы гарантированы практически всегда.

– О чём вы, доктор Элмер?

– Каждый имеет право на самостоятельное волеизъявление, – процитировал доктор Дженкинс закон. – Эмпарт-партнёрство запрещено, начиная с четвёртой ступени погружения, а у тебя оно было выше всё же, и его снижение должно было стать следующим этапом твоей реабилитации. Вот уж не знаю, насколько слияние затронуло твоего возлюбленного – всё-таки телепатический надзор за парнем-апарие был невозможен в полной мере, но он взрослый самостоятельный мужчина, к тому же вышесредний боец. Ему будет плохо, но, полагаю, он как-нибудь возьмёт себя в руки. А вот ты рискуешь свалиться в яму, Десима.

Я молчала. Дыра там, где раньше всегда ощущался Сае, его близость, уверенность в том, что стоит лишь позвать, и он тут же придёт, не спешила затягиваться. Саднила. Болела. Сводила с ума. Как мне жить без него? А что если я его никогда больше не увижу?!

Я сама не заметила, как задала вопрос вслух – сплошной болью.

– Насчёт «никогда» я бы не был так категоричен, – задумчиво ответил Дженкинс. – Любящие сердца найдут дорогу, так или иначе. К тому же, Саернтик – паранормал, и ты тоже. Это вносит коррективы. Повышает вероятность.

Слабое утешение. Я не знала, как мне найти любимого. Вселенная огромна! Выкинуть его могло куда угодно. В другую Галактику даже. И что делать?

– Верить, – подсказал доктор Дженкинс. – Если любишь и если веришь, возможно всё.

– Удивительно, – медленно выговорила я. – Вы ведь – врач и всё такое. И первый ранг вот у вас. И старше вы меня на две жизни, если не больше. А говорите так, будто… – я запнулась.

– Будто продолжаю верить в чудеса? – понимающе улыбнулся Дженкинс. – Но что же поделать, если я действительно продолжаю?.. Я многое встречал в своей практике, Дес. Невероятное в том числе. Такое, что невозможно ни по каким канонам и правилам, а оно всё равно случалось. Так почему бы не с тобой? Правда, если будешь сидеть и плакать над своей болью, тогда уж точно ничего не получится.

– А что же мне делать? – беспомощно спросила я.

– Для начала – продолжать проходить минимумы. Чтобы избавиться от опекунства и самостоятельно решать, что тебе делать и как тебе жить. Можешь продолжить обучение уличному дизайну, Чинтипи не станет возражать, если ты всё-таки закончишь тот квартал, который она отдавала тебе в разработку. В твоём портфолио таким образом появится второй завершённый объект, прекрасное добавление к социальному капиталу. Но если не хочешь продолжать работать в дизайне – найди что-нибудь ещё, что тебе по душе.

– Я не…

– Подумай, Дес, – мягко выговорил Дженкинс. – Никто не требует от тебя принимать решение срочно. В любом случае, до отлёта с Аркадии у тебя есть ещё целых двадцать дней.

– А вы полетите со мной? – вырвалось у меня вдруг.

– Нет, Дес, – мягко ответил он. – Я бы рад. Но я должен помочь твоей маме.

Меня снова скрутило, да так, что с трудом удалось вдохнуть. Помочь?! Кому? Нашёл жертву!

– Прекрасный образчик эмпат-зависимости первого порядка, – со вздохом объяснил Дженкинс. – Хрестоматийный, я бы даже сказал. Просто удивительно, как психика умеет раздувать подобные штуки буквально на глазах: от маленькой искры до термоядерного взрыва… И ведь догадывался, старый я дурак. Но всё равно упустил.

Он ещё себя виноватым считает. Стоило мне подумать о маме, как тут же вспоминалась её торжествующая улыбка в тот миг, когда исчез мой Сае, а после этой улыбки уже невозможно было думать о чём-то ещё. Даже утреннее мамино появление здесь не так убивало.

Та улыбка стала как трещина, которой не дала проявиться доктор Хименес. В реальном пространстве трещина не возникла, но она прошла по душе, расколола её на «до» и «после», и что делать с расколом я не просто не знала, я не хотела знать. Вообще. Совсем.

– Обиды приходят и уходят, – сказал доктор Дженкинс, внимательно за мной наблюдая, – а родная кровь остаётся родной кровью. Придёт время, и ты простишь свою маму…

– Никогда! – вскричала я в гневе, но он поднял ладонь, и пришлось замолчать.

– Придёт время, когда у тебя появятся свои дети. И ты сойдёшь с ума, пытаясь обеспечить им безопасность и счастливую жизнь. Вот тогда ты поймёшь свою маму, Десима. И простишь. И, может быть, захочешь сказать ей об этом лично.

Я упрямо поджала губы. Простить? Никогда в жизни. Есть поступки, которых не прощают. Ни за что.

– Захочешь, захочешь, даже не сомневайся, – заверил меня Дженкинс. – Но, может