Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

И тогда Мастер сделает то, что умеет лучше всего. Он «наденет» на себя лицо Виктора Громова. Ненадолго. На полчаса. Этого хватит.

Он представил, как в облике графа, под прицелом десятков камер наблюдения, проходит по коридорам главного корпуса с черным пакетом в руках. Он будет идти уверенно, может быть, даже улыбаться безумной улыбкой. Пусть все видят. Пусть камеры пишут.

Он заложит заряд в самом людном месте. Или в вентиляции. Таймер на двадцать минут.

А потом… Потом будет звонок. Анонимный, дрожащий от ужаса голос в трубке дежурного Инквизитора: «Помогите! Граф Громов сошел с ума! Он кричит, что всех взорвет! Я видел у него бомбу!»

И когда спецназ ворвется в здание, когда начнется паника, Мастер исчезнет, воспользовавшись суматохой.

Взрыв. Огонь. Крики. И посреди этого хаоса окажется репутация рода Громовых, разлетающаяся в пепел вместе с телами неудачливых коронеров.

Виктора найдут либо мертвым, либо спящим, но с неопровержимыми уликами на руках. И никто, абсолютно никто не поверит в его невиновность.

— Гениально, — похвалил сам себя Мастер, подходя к своей двери. — Просто и гениально.

Он вставил ключ в замок.

— Эй.

Голос прозвучал прямо внутри черепной коробки.

Мастер замер, не повернув ключ. Его рука, лежащая на дверной ручке, напряглась.

Он узнал этот голос. Узнал мгновенно, хотя слышал его всего пару раз.

Гримуар.

Но это было невозможно. Книга лежала на другом конце Москвы, глубоко под землей, в сыром, вонючем коллекторе, завернутая в полиэтилен и спрятанная в кирпичной кладке. Между ними были километры расстояния, тонны бетона и земли.

В прошлый раз артефакт заговорил, когда Мастер был в двух метрах от него. Но сейчас? Как он преодолел такое расстояние?

Холодок пробежал по спине Александра Борисовича, заставив его поежиться. Этот гримуар был куда сильнее, чем Мастер предполагал.

— Ты меня слышишь? — снова прошелестел голос, и в нем слышались нотки тревоги, смешанной с раздражением.

Мастер огляделся по сторонам. Коридор был пуст и тих.

— Да, — ответил он едва слышным шепотом, не разжимая губ. — Слышу. Как ты это делаешь?

Вопрос остался без ответа. Книгу не интересовали технические детали магии.

— За мной идут, — прозвучало в голове. Я чувствую их. Зов становится все сильнее. Они уже близко.

Александр Вольт, Сергей Карелин

Архитектор Душ Х

Глава 1

Торжественный вечер следующего дня настал неожиданно быстро, словно кто-то прокрутил стрелки часов вперед и лишь за пару часов до назначенного времени заставил себя подняться.

Я открыл шкаф и вытащил чехол с парадным костюмом. Тот самый, цвета летнего неба, который мы с отцом покупали в дорогом московском ателье перед первым приемом в имении Громовых.

Надев свежую белоснежную рубашку, я тщательно побрился, уложил волосы и затянул шелковый галстук.

Без десяти восемь я спустился вниз.

Просторный холл первого этажа главного корпуса уже гудел, словно растревоженный улей. И первое, что бросилось мне в глаза — это состав присутствующих. Здесь были все. Не только те двадцать пять счастливчиков, прошедших сито второго этапа, но и те, кто вчера вылетел.

Я остановился у колонны, наблюдая за толпой. Логика подсказывала, что проигравшие должны были сидеть по номерам, паковать чемоданы и глушить горечь поражения дешевым алкоголем. Но реальность диктовала иные правила. Большинство выбывших улыбались. Да, в их глазах читалась легкая зависть, но не было ни злобы, ни агрессии.

«Империя умеет платить по счетам, — подумал я, оценивая эту метаморфозу. — Кто-то очень умный наверху решил, что плодить обиженных врагов внутри системы невыгодно». Золотые парашюты, компенсации, обещания карьерного роста в регионах — я не знал, чем именно им заткнули рты, но метод сработал безупречно. Олимпиада сохранила лицо.

Ровно в восемь гул голосов начал стихать. Генерал не стал подниматься на привычную трибуну или вещать с экрана. Он появился прямо в центре холла, материализовавшись среди гостей в парадном мундире. Толпа почтительно расступилась, образуя вокруг него широкий круг.

— Дамы и господа, — его голос, лишенный привычной металлической жесткости, прозвучал неожиданно мягко. Он обвел нас взглядом. — Прошу следовать за мной.

Генерал развернулся и направился к огромным двустворчатым дверям из красного дерева, которые до этого момента всегда были заперты. Два швейцара в ливреях синхронно потянули за ручки, распахивая их настежь.

Мы вошли в Большой Актовый зал, и по толпе пронесся восхищенный вздох.

Помещение было поистине грандиозным, достойным императорского дворца. Высоченные сводчатые потолки, расписанные фресками, поддерживались мраморными колоннами. Хрустальные люстры заливали пространство теплым, искрящимся светом. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды шведских столов, ломящихся от деликатесов. Горы красной и черной икры на ледяных подушках, запеченные осетры, мясные рулеты, пирамиды из экзотических фруктов и десертов, названия которых я даже не взялся бы угадывать.

Между гостями, словно скользящие по паркету тени, уже лавировали вышколенные официанты во фраках, разнося на серебряных подносах высокие бокалы с искрящимся шампанским и вином.

Когда все участники, не переставая озираться и перешептываться, втянулись в зал, генерал остановился у небольшой импровизированной сцены и обернулся к толпе.

— Что ж, — произнес он, и акустика зала разнесла его слова по всем углам. — Сегодня у нас торжество. Вы все проделали колоссальную работу. Отдыхайте, коронеры, и пусть никто не уйдет обделенным! Впереди у вас новые задачи и свершения, но думать вы будете об этом завтра. Хорошего отдыха!

Он коротко кивнул и, не дожидаясь реакции, спустился со сцены, мгновенно растворившись в толпе высокопоставленных чиновников Министерства.

Словно по невидимому сигналу, в стороне на возвышении заиграл струнный ансамбль. Мягкая, ненавязчивая джазовая мелодия заполнила зал, окончательно снимая напряжение. Народ остался предоставлен сам себе, и праздник начал набирать обороты.

Я взял бокал шампанского с проплывающего мимо подноса и нашел взглядом своих.

Крымская делегация выглядела блестяще. Дмитрий Дубов облачился в безупречно сидящий черный смокинг с бабочкой. Его усы были напомажены до состояния абсолютного идеала, а глаза горели от восторга. Мария Елизарова выбрала скромное, но очень элегантное темно-синее платье в пол, которое удивительно шло к ее бледной коже, скрывая усталость.

Но настоящей звездой была Виктория. Она предстала в облегающем изумрудном платье с разрезом от бедра и открытой спиной. Ткань струилась по ее фигуре, подчеркивая каждый изгиб.

— Граф! — Дубов поднял бокал, завидев меня. — А я уж думал, ты снова проспишь всё веселье. Посмотри на это великолепие! Москва