Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

– Я? Это из-за Цзинь Лина? Или из-за Вэнь Нина? Или ни то ни другое?

В глазах Лань Ванцзи что-то мелькнуло, будто рябь пробежала по глади безмятежного озера, но в следующий миг эта рябь исчезла без следа, и он строго сказал:

– Подумай.

– Я потому и спрашиваю, что уже всю голову сломал.

Но сколько бы Вэй Усянь ни допытывался, ответа так и не получил. Едва они зашли на постоялый двор, слуга за стойкой поперхнулся; посетители же, казалось, даже внимания не обратили на странную пару. Лань Ванцзи донёс Вэй Усяня до снятой комнаты.

– Придётся меня отпустить, – сказал тот. – У тебя же нет лишней руки, чтобы открыть две…

Не успел он договорить, как Лань Ванцзи совершил нечто невероятно грубое. Возможно, это был самый грубый поступок за всю его жизнь. Не выпуская свою ношу из рук, он открыл дверь пинком!

Как только створки распахнулись, человек в комнате заёрзал и давай причитать:

– Ханьгуан-цзюнь, я не знаю, не знаю, я… – Узрев на пороге двух мужчин в интересной позе, он уставился на них в оба глаза и растерянно закончил: —…правда ничего не знаю…

Вот уж точно Незнайка: один вопрос – три «не знаю».

Словно не замечая его, Лань Ванцзи внёс Вэй Усяня и опустил на циновку. Сконфуженный, Не Хуайсан прикрылся распахнутым веером. Вэй Усяню пришлось заглянуть за край веера, чтобы рассмотреть бывшего однокашника. Тот, следовало признать, особо не изменился: такое же изящное, живое и выразительное лицо, такой же продуманный до мелочей наряд – изысканный и дорогой, но отнюдь не вульгарный. Не Хуайсан скорее смахивал на легкомысленного богатого бездельника, а не на именитого совершенствующегося. Даже в императорском драконьем облачении он бы не дотягивал до настоящего принца; даже с саблей на поясе и близко не походил бы на истинного главу клана.

Не Хуайсан отпирался как мог, но стоило выложить на стол отобранный у собаки клочок одежды, как он прикрыл дыру на рукаве и уныло промямлил:

– Я просто мимо проходил. Я совсем-совсем ничего не знаю.

– Ну, раз вы ничего не знаете, – вмешался Вэй Усянь, – тогда я расскажу кое-что, а там посмотрим, может, что-нибудь да вспомните.

Не найдясь с ответом, Не Хуайсан только губами шевельнул.

– В землях Цинхэ болтают о хребте Синлу, или Хребте-людоеде, на котором якобы стоит Крепость-людоед. Но достоверно известных жертв нет, а потому можно смело утверждать: всё это досужие сплетни. А нужны они для того, чтобы отпугивать любопытных. Но это лишь первая линия защиты.

Есть и вторая – ходячие мертвецы. Даже если туда намеренно заявится смельчак, которому плевать на слухи, или случайно забредёт беспечный путник, то, завидев мертвецов, они тут же убегут. Однако такой нечисти на хребте немного, и убить кого-нибудь ей не по силам. Третья линия защиты – магический лабиринт вокруг крепости, и вот он уже призван сдерживать совершенствующихся. Правда, заблудится там только самый заурядный из них, а тот, кто знает толк в лабиринтах, прихватит с собой мощное духовное оружие – или, скажем, чудесную собаку – или просто-напросто так же силён, как Ханьгуан-цзюнь, доберётся до цели без труда. И все эти преграды и ловушки нужны только для того, чтобы никто не проник в каменную крепость, а её, понятное дело, построила семья Не, больше некому. К тому же вы сами там крутились, да ещё и улики оставили. Так зачем возвели эту постройку? Откуда взялись тела в её стенах? Это и есть те, кого она, по слухам, сожрала? Глава клана Не, если не объяснитесь сегодня, однажды правда сама всплывёт на поверхность, и тогда вашим россказням уже никто не поверит.

Не Хуайсан, казалось, совсем отчаялся и махнул на всё рукой.

– Никакая это не Крепость-людоед! Там… родовая усыпальница моей семьи.

– Родовая усыпальница? Вы кладёте в гробы клинки, а не тела?

– Ханьгуан-цзюнь, – с кислым видом начал Не Хуайсан, – перед тем как услышите правду, я прошу, чтобы вы поклялись… во имя многолетней дружбы между нашими кланами и в память о побратимстве наших старших братьев… что ни вы, ни тот, кто рядом с вами, не откроете посторонним те тайны, которые здесь узнаете, а если хоть что-то станет известно, вы оба будете свидетельствовать в мою пользу. Вы всегда держали слово – если поклянётесь, я вам поверю.

– Как пожелаете, – согласился Лань Ванцзи.

– Вы сказали, что эта крепость не людоед. Значит, она никого не ела?

Не Хуайсан скрипнул зубами.

– Ела.

– Ух ты!

– Но только один раз! – поспешил добавить Не Хуайсан. – И моя семья тут ни при чём! Это было пару десятков лет назад! Тогда-то и поползли слухи о Крепости-людоеде. Я просто… раздул их немного, вот и всё.

Коварство и злоба

Глава 26

– Хотелось бы услышать подробности, – сказал Лань Ванцзи и сел.

Его вежливая просьба прозвучала не менее убедительно, чем прямая угроза, так что Не Хуайсан нехотя пустился в пространные объяснения:

– Ханьгуан-цзюнь, вам, конечно, известно, что наш предок-основатель был мясником, и потому для совершенствования мы выбрали не меч, как прочие кланы, а саблю…

Об этом знали все. Даже клановый узор семьи Не напоминал голову зверя: то ли пса, то ли кабана.

– Особый способ совершенствования, основатель-мясник… Нам на роду написано идти своим, кровавым и жестоким, путём. Сабли предыдущих глав клана сочатся тёмной энергией и жаждой убийства, а почти все их хозяева рано или поздно впадали в безумие и внезапно трагически погибали. Кроме того, их необузданный нрав только подливал масла в огонь.

Яркий пример – старший брат Не Хуайсана, Не Минцзюэ, он же побратим Лань Сичэня и Цзинь Гуанъяо. Воинственный и грозный Чифэн-цзунь, мягкий и благородный, как нефрит, Цзэу-цзюнь и находчивый и проницательный Ляньфан-цзунь сдружились и побратались на поле брани во время «Низвержения солнца». Вскоре этих героев прозвали тремя досточтимыми мужами, и о каждом в народе ходили занятные истории. Именно в те дни всеми любимый и почитаемый Не Минцзюэ на торжественном пиру в приступе внезапного безумия принялся рубить саблей направо и налево и умер прямо на глазах у множества гостей. Вот так печально окончилась его овеянная славой жизнь.

Вспомнив старшего брата, Не Хуайсан потемнел лицом. Потом, немного помолчав, продолжил:

– При жизни главы клана сами сдерживают буйный нрав своего оружия, но после их смерти подавлять его становится некому и сабли начинают жаждать крови.

Вэй Усянь изогнул бровь.

– Похоже на Тёмный Путь.

– А вот и нет! – возразил Не Хуайсан. – Тёмный Путь потому