Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

руки саблю или продолжить совершенствоваться. Если бы однажды он достиг в этом деле высот, его рано или поздно захлестнула бы боевая ярость, и в припадке безумия он разделил бы горькую судьбу старшего брата и многих его предшественников. После его смерти верная сабля изнывала бы от жажды крови, добавляя головной боли всему клану. Да уж, лучше оставаться неудачником и неумёхой!

И ведь ничего тут не попишешь… Клан Цинхэ Не с самого основания избрал этот путь – кто же посмеет в поисках нового сломать заведённые устои? Каждый из великих кланов в чём-то превосходил все прочие: так, Гусу Лань был особенно искусен в музыке, а Цинхэ Не славился неистовой силой и воинственными саблями. Если отринуть заветы предков и попытаться проложить собственный путь, неизвестно, сколько лет придётся потратить, прежде чем Цинхэ Не снова встанет в один ряд с великими кланами. И кто знает, удастся ли это вообще. Поэтому Не Хуайсан не решился свернуть с проторённого пути, хотя это и стоило ему дурной славы «размазни» и «ничтожества».

Если бы Не Хуайсан не стал главой клана, он так и бродил бы целыми днями по округе, расписывал веера, ловил рыбу и игрался с птицами. Совсем как раньше, в Облачных Глубинах. Но когда старший брат умер, ему пришлось взвалить на плечи тяжкое бремя клановых забот и, спотыкаясь, идти вперёд сквозь трудности и неудачи.

На прощание Не Хуайсан снова засыпал их слёзными мольбами не раскрывать его тайну и наконец ушёл. Вэй Усянь крепко задумался – даже не заметил, что Лань Ванцзи опустился перед ним на колено и тянется к его штанине.

– Стой-стой! – запоздало спохватился Вэй Усянь. – Что, снова-здорово?

– Сперва сниму проклятие.

Ханьгуан-цзюнь уже не в первый раз за день стоял на коленях и теперь, похоже, твёрдо вознамерился довести дело до конца. Вэй Усянь не выдержал:

– Я… Я сам! – Он закатал штанину, обнаружил, что пятно расползлось уже по всей ноге, и не подумав брякнул: – Залезло выше некуда.

Лань Ванцзи молча отвернулся.

Сбитый с толку, Вэй Усянь окликнул:

– Лань Чжань?

Коварство и злоба

Глава 27

Лань Ванцзи повернул голову, но теперь старательно отводил глаза. Вэй Усянь захлопал ресницами; его так и подмывало отпустить какую-нибудь шутку, но стоило открыть рот, как совсем рядом что-то задребезжало. Оба разом вскочили и уставились на пол. У стола валялись разбитые чашки и чайник, а среди осколков фарфора и лужиц разлитого чая трепыхался мешочек цянькунь: нечто пыталось вырваться оттуда. Сам мешочек был не больше ладони, зато мог вместить целую кучу разных вещиц. Изнутри и снаружи его покрывали стежки заклинаний, из которых сплетались магические печати. Лань Ванцзи держал в нём призрачную руку и, когда оставил мешочек на столе, для надёжности прикрыл его чашкой. Если тот начал беситься, значит, пора играть «Упокоение», пока рука не выбралась на свободу.

Вэй Усянь потянулся к поясу за бамбуковой флейтой, но ухватил только пустоту и обернулся. Пропажа обнаружилась в руках у Лань Ванцзи: склонив голову, тот что-то старательно в ней вырезал. Закончив, он вернул флейту владельцу. Вэй Усянь осмотрел её и обнаружил, что грубые отверстия стали гладкими и идеально круглыми.

– Играй, не дурачься, – сказал Лань Ванцзи.

Вэй Усяню вспомнилось их совместное выступление в комнате Духов. От этих звуков Лань Цижэнь вышел из глубокого обморока, проплевался кровью – и снова свалился без чувств. Вэй Усянь чуть не покатился со смеху: «Бедный Лань Чжань! Сколько ж он меня терпел?» Однако стоило ему принять мало-мальски серьёзный вид и поднести флейту к губам, как мешочек подскочил, раздулся в несколько раз и встал на дыбы! Флейта выдала резкую трель.

– Что, привык к дурному, а от хорошей музыки теперь нос воротишь?

Мешочек словно бы в ответ метнулся к Вэй Усяню. Манера игры Лань Ванцзи тотчас изменилась: все семь струн грянули разом, и грозный гул, мощный, как горная лавина, отправил мешочек обратно на пол. Вэй Усянь продолжил играть как ни в чём не бывало, и тут же, расслабив пальцы, к нему присоединился Лань Ванцзи – плавной и безмятежной, как плывущие облака, мелодией гуциня.

Когда мягкие звуки стихли, мешочек съежился до прежних размеров и присмирел. Вэй Усянь заткнул флейту за пояс.

– Последние дни была тише воды, а сегодня взбудоражилась. Будто её что-то раздражает.

Лань Ванцзи коротко кивнул и перевёл на него взгляд.

– И это «что-то» находится на тебе.

Вэй Усянь тщательно осмотрел себя. На нём появился только след проклятия, который он перенёс с ноги Цзинь Лина, а тот подцепил его где-то в каменной крепости. Если призрачная рука взбесилась именно по этой причине, значит…

– Думаешь, в усыпальнице семьи Не могут найтись другие части того же тела?

Рано утром Лань Ванцзи и Вэй Усянь вновь отправились на хребет Синлу. Накануне Не Хуайсана поймали за руку, так что ему волей-неволей пришлось во всём сознаться. За ночь он собрал своих приближённых и привёл их к усыпальнице наводить порядок после незваных гостей. Когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи прибыли на место, в разрушенную стену уже пристроили новый труп и засыпали землю. Не Хуайсан оглядел ровные ряды белых камней, за которыми ещё недавно зиял пролом, смахнул со лба испарину, обернулся – и у него чуть было не подкосились ноги.

– Ханьгуан-цзюнь… и вы, господин… – Он натянул на лицо угодливую улыбку.

Вэй Усянь помахал ему и заулыбался в ответ.

– Чините стену, глава Не?

– Да-да. – Не Хуайсан снова протёр лоб, причём с такой силой, что едва не содрал кожу.

– Нам так неудобно перед вами, – сочувственно кивнул Вэй Усянь, – но, боюсь, придётся вам отстраивать её заново.

– Да-да… Что?! Погодите!

Однако было уже поздно: Бичэнь вырвался из ножен, и Не Хуайсану оставалось только наблюдать, как по свежей каменной кладке расходятся трещины. Правду говорят: ломать не строить – на восстановление стены ушла уйма времени, а Вэй Усянь крушил её как нечего делать. Не Хуайсан стиснул веер; от такого наплевательского отношения у него дрожали руки и наворачивались слёзы, но Ханьгуан-цзюнь, похоже, не имел ничего против, так что и глава Не вмешиваться не решался.

Когда Лань Ванцзи коротко пояснил, в чём дело, Не Хуайсан принялся клясться землёй и Небесами:

– Нет там ничего! Нет и быть не может! В нашем храме клинков только целые трупы, а никакого безрукого покойника нет! Если не верите, мы сами разберём эту кладку, тогда и убедитесь своими глазами. Но потом надо будет поскорее вернуть