1812 - Андрей Владимирович Булычев

На двенадцатом километре отхода враг воспользовался тем, что на дороге более не было деревьев, а путь русской колонне преграждало село, ограждённое плетнём. Французская конница заняла его в тылу у дивизии Неверовского.

— Русские в западне. Теперь они точно сдадутся!

Отбив бешеный натиск, дивизия обошла село стороной и, прокладывая штыками себе путь, опять двинулась по дороге, сметая всё новые заслоны.

Вечер, уже двадцать первый километр непрерывного ожесточённого боя. Наконец колонна достигла пересекающей дорогу речки Ивань, на противоположном берегу которой виднелись укреплённые позиции отряда полковника Назимова. Непроходимое болото надёжно прикрывало его фланги, а на прямой наводке стояли русские пушки.

Всё время кружащая около пехотного каре французская кавалерия бросилась к этой позиции. Пушки ударили беглым огнём картечью, громыхнули ружейные залпы, и конница, понеся потери, повернула назад.

Дивизия перешла через реку на противоположный берег. Тут под защитой укреплений солдаты наконец-то смогли отдохнуть и получить пищу. Через три часа, ночью, генерал поднял своих измождённых бойцов и повёл их к Смоленску. Город крайне нуждался в защитниках, ведь обе русские армии, обманутые манёвром Наполеона, были от него далеко.

Современники высоко оценили подвиг дивизии Неверовского. В своём донесении о нём Багратион докладывал императору: «…Нельзя довольно похвалить храбрости и твёрдости, с какой дивизия, совершенно новая, дралась против чрезмерно превосходящих сил неприятельских. Можно сказать, что примера такой храбрости ни в какой армии показать нельзя».

Даже Наполеон сказал, укоряя своего прославленного маршала: «Я ожидал всей дивизии русских, а не семи отбитых у них орудий». Он никак не мог поверить, что его лучшие войска в сорока атаках так и не смогли одолеть полки, составленные из новобранцев призыва 1812 года.

Но тем не менее это исторический факт — второго августа одна русская дивизия преградила дорогу целой армии врага и сорвала планы Наполеона внезапно, с ходу, захватить город Смоленск. Дивизия потеряла полторы тысячи воинов убитыми и ранеными, но её стойкость оказала неоценимую услугу всей русской армии.

В то самое время, когда почти все главные силы Наполеона уже двигались на Смоленск по левому берегу Днепра, Вторая русская армия во исполнение своего плана о наступлении наконец-то начала выходить из своего лагеря по правому берегу на Рудню. В авангарде у неё шла кавалерия и два казачьих полка.

Пальба, доносившаяся со стороны Красного, была услышана в пехотном корпусе генерала Раевского, который двигался в арьергарде. На этот момент он находился уже в двенадцати верстах от Смоленска. Прислушавшись к звукам боя, генерал распорядился остановить свой корпус. Примерно в это же время и князь Багратион тоже узнал о прорыве французов с юга. Осознавая надвигающуюся катастрофу, он приказал находящемуся ближе всех других к Смоленску корпусу Раевского поспешить обратно в город, чтобы спасти его и дивизию Неверовского.

— Дмитрий Петрович, сутки, мне нужны сутки, чтобы привести армию к Смоленску! — обратился он к генералу. — Дайте их мне, и вы спасёте армию!

На рассвете третьего августа колонна корпуса, пройдя за ночь всё разделявшее её с городом расстояние, вошла в Смоленск с Витебского тракта. В это же самое время по Красненской дороге втягивалась в его предместья и измождённая двадцать седьмая дивизия.

Пятнадцать тысяч солдат Раевского и пять Неверовского против двухсоттысячной армии. Войск для обороны огромного города было крайне мало. Первая и Вторая армии были пока ещё далеко. Неприятель же начал подготовку к штурму.

Глава 10. У малой речки

До шедшей по дороге колонны долетели дальние отголоски выстрелов. Прозвенела труба, и находившиеся в голове гусары сорвались в галоп.

— Ахтырцы рванули, — приложив к козырьку ладонь, произнёс, всматриваясь, Чанов. — Ох как прытко, ажно пыль заклубилась!

— Сейчас и нас погонят, — предположил Очепов. — Любят ведь фланкёров в каждую заваруху кидать.

— Фланкёрам наступной марш! — долетел до шедшего размеренной рысью в самом хвосте колонны пятого эскадрона знакомый сигнал.

— Накаркал, зараза! — гаркнул унтер-офицер. — Ух, была бы моя воля, ни в жизнь бы рыжих в армию не брал! От них одно невезение!

— Иван Ильич, ну ты чего, я-то здесь при чём?! — крикнул возмущённо драгун. — Ярыгин тоже вон с рыжинкой, а ещё и рябой. Ему-то почто не пеняете?!

— А он умней, болтает меньше! — буркнул Чанов. — А ну тихо, вон командир глядит!

— Взвод, влево принять! — скомандовал поручик. — Аллюр в галоп! За мной, марш!

У небольшой речушки с растущим рядом сосновым бором схватились с французскими гусарами казаки передового дозора. Силы были примерно равные, манёвром обе стороны были ограничены топкими берегами, поэтому сеча шла прямо у брода. Подскочившие русские гусары с ходу ринулись в бой, и французские, в своих ярких одеждах и чёрных султанах над киверами, развернув коней, понеслись по дороге на запад. Казаки и ахтырцы бросились следом. Перекрывая путь погоне, на ней показалась плотная пехотная колонна. Кидаться на штыки было бы чистым самоубийством, к тому же из соснового бора начали выскакивать цепи лёгкой пехоты и засвистели пули.

— Отходим! — гаркнул гусарский подполковник. — Горнист, давай ретираду!

— Аппель! Аппель! — понёсся в воздухе сигнал к отступлению. Русские кавалеристы, подобрав убитых и раненых, поспешили отъехать. К броду подошла колонна французов, а их застрельщики перебежали через реку.

— Помощь нужна, господа! — К голове колонны Киевского полка подскочил гусарский офицер. — Нам каре не прорвать наскоком, французы штыком отобьются. Да там и вольтижёры сильно мешают, пока мы до колонны доскочим, передовых пулей положат.

— Сейчас поможем, — пообещал барон Штакельберг. — Мой заместитель уже повёл фланкёров вперёд. Там позади казаки две пушечки катили, может, и их в дело пустить?

— Пушки?! — Гусар заинтересованно вскинул голову. — Пушки — это хорошо. Как раз против каре. За мной! — Он махнул рукой и вместе с десятком гусар поскакал в хвост колонны.

— Это его стихи на празднике жжёнки только недавно Семён декламировал. — Барон кивнул вслед отъехавшим гусарам. — Подполковник Давыдов Денис Васильевич — лихой, отчаянный рубака!

— Стой! Ружья из бушматов долой! — рявкнул, вздыбливая коня на опушке леса, Петровский. — Всем спешиться! Коноводам принять коней!

Над головами пропели первые пули, посланные из неприятельской цепи.

— Быстрее, быстрее, Степанович! — крикнул, передавая повод Клушину, Тимофей. — Взвод, в цепь! Все разбились на двойки! Один стреляет, другой перезаряжается!

— Лёнька, давай сюда! Ильич, коня! — суетился денщик. Схватив поводья сразу от четверых, он поспешил скрыться с ними в лесных зарослях. Вслед за ним забежали в чащу и остальные коноводы.

В полутора сотнях саженей от опушки, переправившись через неширокую