1812 - Андрей Владимирович Булычев

«Сотни три их, — определил навскидку Тимофей. — Нас раза в два меньше. А вон ещё столько же от пехотной колонны бегут, — летели в голове мысли. — Если перемахнут разделяющее нас расстояние и в ближний бой вступят, мало не покажется, не устоим. А им обязательно он нужен, за нами лес, и в нём можно укрыться от кавалерии, поэтому выбить они нас точно попробуют».

— Целься вернее, братцы! — гаркнул поручик, перебегая позади своей цепи. — Леонид, офицера ищи! — Он хлопнул по спине Блохина. — С жёлтым султаном выцеливай!

— Целюсь я, целюсь, — пробурчал тот, доколачивая пулю в винтовальный ствол. — Сейча-ас.

Всё, свинец дошёл до порохового заряда, и он засунул молоток с шомполом под ремень.

— Где ты, голуба? Ага-а! — Мушка легла на фигуру с красными эполетами и ярко-жёлтым султаном над головой. Человек, призывно крича, взмахнул саблей и сделал два шага от цепи в сторону опушки. «Бам!» — громыхнул выстрел штуцера, и он, раскинув руки, упал на землю.

Над головой свистнула пуля, и Тимофей инстинктивно пригнулся. Сбитая ветка куста упала на гребень каски, смахнув её, он присел и вскинул ружьё. А вот и красный султан.

— Или из элитной, первой роты, или унтер из обычной, — прошептал он, выцеливая врага. Словно почувствовав, тот отшатнулся вбок, и пуля пронеслась мимо. — Вот гад! — прорычал, скусывая кончик патрона, поручик. — Шустрый, видать из опытных. Ты ещё змейкой мне побегай!

Вскочив на ноги, он всыпал новую порцию в дуло ружья и, падая опять на колени, отщёлкнул курок.

— En avant![40] Хурра! — неприятельская цепь разразилась громкими криками. Было отчётливо видно, как вольтижёр с красным султаном подхватил этот клич. Рот широко открыт, руки сжимают ружьё с примкнутым штыком. — Хурра!

— Бах! — приклад ударил в плечо, облако дыма чуть снесло в сторону, красного султана на месте уже не было, а вместо него бежало двое с зелёными.

Первая цепь вольтижёров была уже в ста шагах, и вслед за ними спешила вторая, только что перемахнувшая через реку.

— Отступаем?! Сомнут ведь?! — Оглянувшись, Тимофей нашёл глазами майора Петровского. Тот выхватил из ножен палаш и призывно поднял его над головой.

— Взвод, примкнуть штыки! — рявкнул Гончаров. — Пистоль при себе! Готовность к атаке!

«Полторы сотни против шести! — мелькнула в голове отчаянная мысль. — А там ведь ещё и каре к реке подходит!»

Казалось бы, бред! Как тут вообще можно атаковать?! Не хочешь отступать — стой на своей позиции!

Но он прекрасно понимал майора, только так встречным ударом и можно было хоть немного замедлить наступление неприятеля. Принимать же его удар, стоя на незащищённой позиции, — это верная быстрая смерть.

— Взвод, огонь! — рявкнул он, разряжая ружьё.

— В атаку! Ура! — воскликнул Петровский, бросаясь на врага.

— Ура-а! — проорал поручик и ринулся со штыком наперевес.

Встречный удар вражеского штыка на свой. В бок его, и теперь рывок своего жала вперёд. «Эх!» — Тимофей с выдохом вогнал штык французу в грудь. Двое вольтижёров, обойдя с боков убитого, что-то угрожающе вопили. Острые кончики их штыков прыгали перед глазами.

— Ну давай! Давай! — проорал Гончаров, делая выпад. Французы, видя участь только что заколотого соотечественника, нападать не спешили. К ним присоединился ещё один, и они начали расходиться в стороны.

Рванув пистоль из кобуры, Тимофей, разрядив его в того француза, что был напротив, и еле-еле успел увернуться от удара слева.

Отскок назад, штык справа прошёл впритирку у самого плеча. Нет, долго он так точно не продержится. Вдруг оба его противника развернулись и понеслись назад в сторону берега.

— Ура-а! — вылетая галопом с дороги и с ходу разворачиваясь в обе стороны, полк русских гусар врубился в бегущие цепи.

— Живой, — выдохнул Гончаров. — А ведь ещё бы немного… Командирам отделений проверить своих людей! Всем осмотреть оружие, перезарядиться! — скомандовал он, оглядывая цепь.

Вот суетится Лёнька Блохин, пересчитывая своих драгун. О чём-то ругает Утехина Чанов. А вон и Марк стоит над неподвижным телом. Все унтеры целы.

— Первое отделение, Метельков ранен! — долетел доклад Чанова.

— Второе, Гришин убит! — крикнул Смирнов. — Штыком прямо в сердце его, вашбродь.

— Третье, Иванишину пуля руку перебила, и Акатькин убит, — доложился Блохин.

— Двое убитых и столько же раненых, — промолвил огорчённо Тимофей. — Паршиво. Вот тебе и бой за какую-то затрапезную речушку.

Послышалась россыпь ружейных выстрелов. Отбежавшая на противоположный берег вторая цепь вольтижёров открыла по гусарам огонь, и они, потеряв несколько всадников, откатились к той лесной опушке, где стояли фланкёры. Около полутора сотен оставшихся в живых французских застрельщиков из первой цепи, перебежав речку, уплотнили порядки вольтижёров. А сзади, под бой барабанов, к ним уже подходила плотная колонна пехоты.

— Не взять нам их! — крикнул командующий гусарами офицер с лихо закрученными усиками и седоватыми баками на щеках. — Против пехотных порядков только лишь такой же пехотой или артиллерией действовать. Ведите огонь, майор, придерживайте их! — Он махнул рукой в сторону французов. — Вот-вот ваш полк с казаками должен подойти и пара орудий. А мы пока стороной француза обойдём.

— Понял, так и сделаем, Денис Васильевич, — сказал Петровский. — Спасибо вам, вовремя подоспели. Ещё бы немного — и…

— Полноте, майор, — отмахнулся Давыдов. — Сочтёмся. С вас всего-то ящик шампанского!

— Да я ведь с радостью! — усмехнулся командир драгун. — Дайте только срок и хорошего маркитанта!

— У французов займите! — ощерился гусар. — Гусары, за мной! — рявкнул он и повёл всадников по боковой дороге подальше от брода, а над головой у драгун опять запели пули.

Прошло минут пять, и, увидев, что русская кавалерия отошла, вольтижёры снова перебежали через реку, а вслед за ними пошла и пехотная колонна.

— Не бои́сь, ребята, целься верней, подмога на подходе! — крикнул, пробегая позади цепи, Петровский. — В кустах, за деревьями укрываемся, не стоим как мишень!

— Гляди-ка, застрельщики теперь далеко не лезут, возле колонны вертятся, — произнёс, прочищая затравочное отверстие, Тимофей. — Видать, кавалерию нашу опасаются. Однако ещё минуты три — и они опять у опушки будут.

Металлический стержень протолкнул сажу внутрь, и он всыпал на полку новую пороховую затравку.

— Ещё немного — и придётся опять штыки надевать.

— Наши! Наши едут! — раздались выкрики драгун. С дороги один за другим выскакивали эскадроны родного полка. Кавалеристы спешивались и вытягивали в стороны от дороги две шеренги. С громким стуком прокатились на конном передке пушки, казаки-артиллеристы сноровисто выпрягли коней и развернули орудия жерлами к противнику.

— Заряд! Ядро давай! — донеслось до Тимофея. — Пальник! В сторону!

— Бам! — выстрелила первая пушка.

— Бам! — через несколько секунд громыхнула вторая.

Ядра со свистом влетели в переходившую через