Семь снежных ночей - Цан Юэ

– Мы уже совсем рядом? – Она сжала бирку клана Шэн-хо в ладони и шепнула Мяо Фэну: – Сюэ Хуай говорил, что Куньлунь – это священная гора далеко на западе, где живёт Сиванму[38]. Такой же край света, как ледяная бездна на севере. Сюэ Хуай также говорил, что небо на севере переливается всеми семью цветами и что по нему плывут бесчисленные огни и отражаются во льдах… – Сюэ Цзые закуталась в свою рысью шубу и пробормотала: – Словно прекрасный сон.

Мяо Фэн молча опустил голову, не смея посмотреть женщине в глаза.

Впервые он пожелал никогда не участвовать в той резне.

Прошло уже двенадцать лет, но Мяо Фэн по-прежнему помнил, как двое подростков вместе ушли под лёд. Возможно, будь он тогда немного милосерднее, этот Сюэ Хуай увёл бы Сюэ Цзые невредимой. Они бы сбежали от резни, покинули деревню и отправились к ледяному океану на далёком севере, чтобы жить там неузнанными.

Почему его рука за все эти годы не дрогнула ни разу?

Снаружи повозки дул сильный ветер, и Мяо Фэн слегка кашлянул, чувствуя себя так, словно по его каменному сердцу прошла трещина. Заметив это, Сюэ Цзые прикинула время и вынула набор игл, который всегда держала при себе.

– Пора использовать золотые иглы, – произнесла она.

Мяо Фэн отвёл её руку и спокойно сказал:

– Главе Долины теперь нельзя тратить силы ни на кого, кроме владыки.

На его лице не было никакого выражения – с тех пор, как с него упала эта вечно улыбающаяся маска, стало видно, что внутри он опустошён.

– Да тебя не поймёшь! – вспылила Сюэ Цзые. Она с гневом стиснула золотую иглу и прицелилась ему в грудь. – Твой владыка дал тебе лекарство? Я хочу помочь – прекрати плевать на себя!

Укол иглы был силён, и Мяо Фэн невольно нахмурился.

– Всё ещё больно! – Увидев это, Сюэ Цзые огорчилась.

Мяо Фэн посмотрел на неё со странным выражением лица и сказал:

– Если вы спасёте меня сейчас, позже будете сильно об этом жалеть.

– Да с какой стати? – отмахнулась целительница. – Я бы и бандита с большой дороги спасла!

Он улыбнулся в ответ.

– Я хуже.

Сюэ Цзые вопросительно взглянула на него, и Мяо Фэн негромко продолжил:

– Поймёте однажды.

– Вот и Куньлунь, господа! – вдруг весело воскликнул возница, и повозка остановилась.

Они наняли его в Улиастае. Мяо Фэну пришлось пообещать очень много денег, прежде чем возница согласился ехать так далеко на запад, куда никто до него не забирался.

– Уже прибыли? – Сюэ Цзые удивлённо обернулась, откинула занавеску и выглянула наружу.

Вдруг перед ней вспыхнул свет, и огромная, величественная снежная гора заслонила собой весь мир. Сюэ Цзые потеряла дар речи.

Это самый высокий пик Куньлуня? Такой высокий и крутой, что даже птицы едва ли могли добраться до его вершины. Он казался мечом, вонзающимся в небеса Западного края.

Сюэ Цзые всё ещё потрясённо разглядывала горы за окном, а Мяо Фэн уже вышел из повозки. Он бросил радостному кучеру слиток золота и отмахнулся от него. Затем почтительно поднял толстый полог у входа и с поклоном сказал:

– Прошу главу Долины выйти.

Едва полог был поднят, внутрь ворвался порыв ветра с пригоршней снежной крошки. У Сюэ Цзые перехватило дыхание.

– Я… – Она нерешительно взяла фиолетово-золотую грелку для рук, глядя на склон горы. – Я не смогу тут подняться.

– Обижаете. – Мяо Фэн неглубоко поклонился и подхватил её на руки, закутав в шубу.

Юноша ринулся вверх быстрее молнии. Ни снег, ни лёд не могли его задержать, и за одно мгновение он преодолел десяток чжанов. Должно быть, Мяо Фэн хорошо знал эту тайную дорогу по ледяной стене. Он ловко находил опору даже там, где держаться было не за что, и они стремительно поднимались всё выше. Сюэ Цзые опомнилась, когда они уже стояли на скале.

Даже сильный ветер ничуть не мешал Мяо Фэну. Юноша двигался, держа целительницу на руках. Он походил на белую птицу и словно не касался снега и льда. Сюэ Цзые поняла, что рука, которой Мяо Фэн её придерживал, ещё и согревала, наполняя тело теплом техники «Омовение весенним ветром». Мяо Фэн был просто невероятно хорош.

Они миновали половину пути, как вдруг позади раздался страшный взрыв.

– Повозка! Повозка взорвалась! – вскрикнула Сюэ Цзые, невольно взглянув вниз, где под дальним утёсом распухал огненный шар, в который превратилась их повозка.

Стоило им отойти, как что-то случилось с возницей?

– Да, – бесцветно ответил Мяо Фэн.

Левой ногой он оттолкнулся от трещины в стене и прыжком осилил ещё несколько чжанов. Впереди уже виднелась дорога, на которой стройной шеренгой выстроились плохо различимые фигуры. Это были восточные ворота дворца Великого Света.

Сюэ Цзые потряс равнодушный ответ Мяо Фэна. Она подняла голову, вгляделась в его лицо, впилась пальцами в плечо и хрипло спросила:

– Это… ты сделал?

Юноша сжал губы и ничего не ответил – только ветер трепал его длинные синие волосы.

– Ты убил возницу? – Сюэ Цзые недоверчиво смотрела на Мяо Фэна. Её пальцы задрожали, а в глазах вспыхнул гнев. – Ты убил его?

Слабое тепло, согревавшее её мгновение назад, казалось, бесследно развеялось на ветру.

– Как ты мог?! – закричала целительница и ударила спутника. – Это был обычный человек, который лишь хотел поддержать семью и ради этого проделал такой путь! Ты сумасшедший!

Прежде чем Сюэ Цзые его оттолкнула, Мяо Фэн вздохнул, обхватил её, развернулся и приземлился перед восточными воротами.

– Не убей я его, он мог бы раскрыть кому-нибудь путь к дворцу Великого Света, – спокойно ответил он, опуская её на землю.

В глазах Мяо Фэна не было даже тени вины. – Кроме того, я обещал только заплатить ему, а не оставить в живых…

Сюэ Цзые дала ему пощёчину.

– Ненормальный! – Она глядела на юношу, бледная от гнева. – Ты знаешь, сколько труда нужно, чтобы спасти человека? А ты убил его одним взмахом руки! Ты… ты сам вообще человек ещё?

Мяо Фэн отвернулся и вытер кровь в уголке рта. В его глазах мелькнула слабое веселье. Она так злится из-за убитого возницы? В каком же гневе целительница была бы, если бы знала, что это он убил Сюэ Хуая?

– Говорил же: вы будете жалеть о том, что мне помогли. – Мяо Фэн поднял голову и взглянул на неё с прежней, привычной улыбкой. – Я всегда был убийцей – и полной противоположностью вам, глава Долины.

Лёгкая улыбка промелькнула и в его взгляде, но тут же исчезла.

Он говорил ровным, равнодушным тоном, и Сюэ Цзые потеряла дар речи. Этот, казалось бы,