Создатели монстров - Рональд Гросс

я очень обязан своим двоюродным сестрам: благодаря им я сделал свои ценнейшие изобретения. Чтобы избавиться от их заботливости, я уходил в свой рабочий кабинет. Чтобы забыть их болтовню, я забивал голову знаниями. Я ведь полукровка – радость, какую дает работа сама по себе, мне незнакома… Но погоди-ка, родимая, мне пришла хорошая мысль.

Стефания слышала его голос, как во сне.

– Арнольд?

– Проснись, Стефания!

Тут она очнулась и обняла двоюродного брата, обливая его обильными слезами. Тот был очень тронут, и Гере пришлось утирать ему глаза. Потом они совещались втроем, и Цюллингер изложил пришедшую ему в голову хорошую мысль.

– Месть! – воскликнул он еще раз, и Стефания ему вторила: «Месть, месть!»

– Есть у тебя мужество, Стефания?

– В достатке, – ответила она. Горечь последних дней превратила ее в валькирию.

– Так слушайте: серьезное дело требует необычного в иных обстоятельствах поступка. Глубоко печальный конец Феклы должен прийти нам на помощь. Я превращусь в Феклу. У меня есть некоторый опыт в ношении женского платья. Феклу похороним как Арнольда Цюллингера. Ты, Стефания, объявишь завтра о моей смерти – это никого не удивит. Теперь ложись в постель, а я с помощью Геры займусь переодеванием.

Стефания заплакала, но согласилась и ушла. Цюллингер занялся переменой своего внешнего вида и затем предстал перед Герой как жрец богини мести.

– Гера, тебе я скажу то, чего еще не должна знать Стефания. Выкормки очнутся от одурения, как очнулся я, только медленнее. К тому времени настанет весна, и я надеюсь, что это будет невеселая пора для Кноббе, скверная пора для всех сверхгерманцев. Гера, ты моя надежда! Ты живешь среди выкормков, ты плоть от их плоти. Оберегай их, когда они будут приходить в сознание, чтобы они не выдали себя преждевременно. Ты моя правая рука. Ты будешь светить рядом со мной, как луна, и будущие поколения единогласно будут воздавать тебе хвалу.

– Твоя правда, хозяин. Лишь бы мне при этом вволю позабавиться, – произнесла Гера, легко относившаяся к жизни.

На следующий день явился Кирилейзон для осмотра трупа Цюллингера. Он был пьян, так что живо покончил с этим делом.

– Отвратительно выглядит старикашка. От него воняет ядом! Грязная собака получила по заслугам. – И он приказал «закопать эту падаль». Потом Кирилейзон посетил невесту и рассказал ей все виденное. Но Изольда была с ним очень неприветлива. Были еще некоторые другие сверхгерманские дамы, жалевшие о мнимой смерти Цюллингера. Кноббе радовался: он ничего не подозревал о злой судьбе, бродившей по его заводу в образе старухи.

Глава 9

– Сколько миллионов? – спросил сверхгерманец Краппе своего главного бухгалтера. Тот назвал внушительную цифру. Краппе плохо понимал. – Да разразит вас гром! Говорите яснее. Подайте сюда книгу! – Но какой-то туман стоял у него перед глазами. Туман окутывал его мозг, и до сознания все никак не доходили цифры прежде такого приятного для него баланса. Многозначные цифры его неисчислимого богатства показались ему детской игрой, и он глупо рассмеялся. Потом он испугался собственного поведения, и из неповрежденных еще уголков его нервной системы выскочила на него целая свора оскаленных страхов. Он потер ноющий лоб.

– Позовите врача… мне нехорошо!

Уже много недель ничем не могло помочь ему искусство лучших врачей.

Однажды пришло письмо.

«Как поживаете, господин Краппе? (Сколько будет семью восемь? Что будет, если мы сложим блюстителя великого мамонодержавия и шприц для одурения? В состоянии ли вы еще восстановить в своей памяти пир по случаю крестин у Янушалька? Кто сидел тогда по правую сторону от вас? Господин Кноббе со шприцем для выкормков. Он вас ловко одурил! Скоро вы будете принимать самую прекрасную золотую монету за пуговку для брюк. Пока время еще на вашей стороне, поторопитесь навестить безотлагательно, если вы на такое еще способны, господина Янушалька – знаменитого родителя».

Краппе постоянно заставлял себя читать вслух это послание. Потом с ним сделался припадок ярости. Он выл часами, ерошил холеную бороду и разбил большое зеркало, откуда на него смотрело бессмысленное лицо идиота. В конце концов он послушался совета и поехал к Янушальку. Он застал разъяренного тирана ломающим о служанку свой хлыст.

– Господин Краппе? Одну минуту! – Блюститель великого земледержавия сначала окончательно успокоил стонавшую служанку. – Так! Господин Краппе, мне нужно вам кое-что сказать. Пожалуйста, сюда, направо. Стоп, вы идете налево. Вы что, плохо позавтракали, старый дружище?

Краппе спотыкался. Дорога привела его нервы в еще большее расстройство. В конце концов приятели оказались в потайной комнате Янушалька.

– Я уже предупрежден о вашем приезде анонимным письмом, – сказал Янушальк, беспрестанно краснея от злости.

– Еще письмо! – заревел Краппе. – Вот, почитайте-ка, Янушальк, наше государство в опасности!

Краппе передал коллеге зловещее послание.

– Это тот же почерк. Так это правда! Нет, это не имеет никаких оснований! Да ведь быть такого не может!..

– Что же делать? – спросил Краппе, вдруг забывший цель своего прихода.

– Краппе, по сравнению со мной вы еще легко отделались. Ваша честь не запятнана. Если дело с вами обстоит так, как написано тут, вы все-таки и без разума можете оставаться блюстителем великого мамонодержавия. Ваше богатство остается при вас. А меня, меня-то опозорили! Ха! Достаточно ли ясен ваш взгляд, мой друг?

Он открыл дверь и провел гостя в обширное помещение, плотно увешанное портретами предков. В глубине его красовался большой девиз: «Осторожно! Кто без спросу ступит вперед – будет убит».

Краппе молча разинул рот.

– Взгляните туда! – воскликнул Янушальк и указал на воздвигнутую вдали комнаты баррикаду из железных листов. Из-за нее грозно высовывались дула орудий.

Краппе собрался с мыслями, чтобы задать несколько вопросов.

– Да что это, я совсем с ума сошел! Ничего не понимаю. Там ведь, кажется, помещался ваш склад оружия.

– Совершенно верно! – ответил Янушальк, напрасно пытаясь овладеть собой. – Да, это мой склад оружия. Но там засела моя жена Хейльвик и царит оттуда над всем домом. Будьте осторожны.

Краппе осмелился подойти слишком близко, и тотчас мимо него пролетели и засели в стене несколько пуль.

– Святой домашний очаг!

– Хейльвик – храбрая женщина! Она воюет за ребенка. Краппе, я тоже получил такое письмо. Ребенок – из питомника Цюллингера. Это проделка низкого негодяя Кноббе. Этот недоносок хочет забрать всю власть в свои руки. Конечно, государство в опасности! Теперь вы знаете мой позор. Горе нам!

– Мне не по силам разобраться со всем этим! – выдавил с трудом Краппе.

– До сих пор это было и вне моего понимания. – Блюститель великого земледержавия засунул руку в карман. – Вот письмо, полученное мной. Оно объясняет все: и рождение ребенка,