Позиция Сомина 2 - Павел Смолин

— Да з-знаю, — отмахнулся он и вырулил на дорогу. — Может и не п-пустят.

— Как не пустят? — возмутилась Анна Петровна. — Пустят! Здесь же написано! И печать стоит!

— Значит с к-к-краешку только п-пустят, — не верил в изобилие Алексей.

Они спорили, я не лез, а мысленно прощался с проносящимся за окном Красноярском. Мне здесь было хорошо — и в прошлой жизни, и в этой, но настало время идти дальше.

Пришлось пару раз остановиться и спросить дорогу, но базу мы нашли — довольно большая, окружена высоким дощатым забором. Через ворота с поднятым шлагбаумом туда-сюда гоняли грузовички, по территории и рядом бегали стаи собак, работники совсем не выглядели бесящимися с жиру «несунами» (хотя, уверен, несунов здесь хватает!), а скучающий, важный от собственной полезности охранник у ворот долго разглядывал наш пропуск при помощи лупы. Не найдя, к чему придраться, он вернул пропуск и затребовал:

— Документы.

Алексей показал водительские права, Анна Петровна — паспорт, я — книжку спортсмена.

— О, мастер спорта! — перестал вести себя как мудак привратник. — Точно! — хлопнул себя по лбу. — Это же вы аж в Америку на чемпионат полетите!

Я не стал уточнять, пожал ему руку, и нас наконец-то пропустили, заодно указав путь к «отделу заказов».

— Страшно-то как, Господи, — с облегчением вздохнула Анна Петровна. — Развернул бы — стыд-то какой был бы!

— Д-д-дармоед, — приложил охранника Алексей. — Сид-дит на ж-жопе весь д-день, даже шлагб-баум не оп-пускает!

Мы остановились у правого торца ничем не отличающегося от других склада. Крылечко слева, пандус — справа. На двери табличка «Отдел заказов». Мама поправила прическу и платье, глядя в зеркало заднего вида, мы с отцом нагрузились чистенькими мешками.

— Деньги-то! — ойкнула Анна Петровна. — У меня десятка с собой всего!

— Да есть деньги, — успокоил ее Алексей. — Даже к-куркуля нашего раск-кулачивать не придется, — подмигнул мне.

Я улыбнулся в ответ, мы поднялись по крылечку, и я не дал маме постучать — это ж магазин, значит место общего пользования. Внутри нас встретил свежекрашенный коридор. Было прохладно, тихо гудела вентиляция, пахло картоном, кофе, копченой рыбой, цитрусом, колбасой и чем-то, едва уловимо, техническим.

Коридор быстро уперся в стойку с сидящей за ней женщиной с аккуратной высокой прической. Рядом — касса, телефон и толстая книга регистрации. Привычно не поздоровавшись, она строго затребовала:

— Пропуск. Документы.

Маму снова начало трясти, отец, судя по лицу, многое сегодня понял про экономическую модель родной страны, а вахтерша-кассирша не ограничилась визуальной проверкой документов, а куда-то позвонила, зачитав номер нашего пропуска и мою фамилию. Ей ответили, и трубку она положила уже с гостеприимной улыбкой. Внося запись в книгу, она выдала нам еще ограничений:

— Спиртное — не больше четырех бутылок, икра — по одной банке каждого вида, гастрономия — до двух килограммов одного наименования, — она указала направо. — Тележку возьмите.

Воображение само нарисовало тележку привычного мне вида, но реальность оказалась иной — телега была мощная, на четырех колесах с камерами и спицами, литая и тяжелая. Алексей с лязгом впрягся, и мы пошли на собственно склад. Побродить спокойно не дали — словно из ниоткуда нарисовалась дородная женщина лет сорока, кладовщица, и лично водила нас между стеллажами, холодильниками и ящиками, не забывая записывать в накладную чего и сколько мы набрали. Еще она бурчала себе под нос, закатывала глаза, вздыхала и вообще всеми силами портила удовольствие от процесса.

Со мной у нее получилось отлично, с Алексеем — вполовину хуже, а радости Анны Петровны сегодня ничто не могло омрачить — она впервые в жизни увидела холодильную камеру, в которой нашлось сразу и всё: от говяжьей вырезки до утиных тушек.

— Это все сегодняшнее? — не поверила мама.

— Утрешнее, — равнодушно ответила кладовщица. — Все расписано, все разберут, не переживайте.

— Курицу, — решила Анна Петровна.

— Какую? — уточнила кладовщица.

— А… — мама замялась. — Они разные бывают?

— Значит первой категории, — решила кладовщица. — Рубль восемьдесят пять кило. Есть охлажденные и мороженые.

— Две охлажденные, — влез я и напомнил Анне Петровне. — Люди же придут.

Напоминание о возможности показать всем высший класс хозяйке семейства пошло на пользу — она активизировалась, перестала глазеть и начала высматривать нужное.

— Сервелата граммов триста.

— Меньше половину батона не режем.

— Значит батон! И окорок вот этот! И корейку!

Закончив здесь, мы отправились в рыбный отдел. Энтузиазма здесь было намного меньше — представлены были в основном сибирские породы рыб, а в деревне удочка у всех есть. Взяли селедочки специального посола, пяток банок консервированного краба — родители даже не смотрели, это я для себя — и выбрали лимит на банки с икрой, купив баночку красной и отказавшись от черной — дорого.

— А че, сов-ветского нету? — тихо спросил меня Алексей, когда мы выбирали сыры.

— Да все советские, пап, просто рецепт называется «голландский» или «швейцарский», — объяснил я.

Нашелся на складе и импорт — немного, в основном консервы, какао и кофе в зернах. От одной до двух марок на позицию. Анна Петровна разохотилась на ананасы и персики в сиропе и после короткой борьбы с собой решила не покупать зерновой кофе — его надо молоть и варить, а мы не умеем. Взяли пару баночек растворимого.

Остаток лимита без раздумий ухнули во фрукты — бананы в основном — и на сладости. Алкоголя регулярно ездящий в город и почти не пьющий Алексей заранее скопил приличный запас, и я был этому рад — бананы и сладости любят все от мала до велика, а коньяки даже взрослые употребляют не столько за вкус, сколько за эффект.

— Не влезет, — под конец прогулки по складу показала Анне Петровне записи продавщица. — На две копейки больше ста получится.

Алексей скривился, мама охнула, заволновалась, заметалась, но я пришел на помощь, выложив немного конфет из свертка. После финальных взвешиваний и пересчетов мы отдали кассирше фонящие капитализмом 99 рублей 98 копеек и покинули закрома родины.

— Скорее, Леш, не попортилось бы! — поторопила Алексея мама, и мы поехали в деревню.

Наконец-то Юрин дом своими глазами увижу.

Глава 26

Я проснулся от смеси умопомрачительных запахов. Тесто, топленое масло, укроп и