Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

— Век буду бога молить, — шепотом сказал Марк и удалился на цыпочках.

Его уже ждали. Небольшая харчевня у Аппиевых ворот как нельзя лучше подходила для нечастых встреч с Бертом. Тот уже давно хотел увидеться, но Марк весь в делах. А показываться бандиту из Заречья в Субуре он запретил. Ни к чему сейчас лишние сплетни. Здесь же, в стороне от родных кварталов, их не знал никто. Говорить можно свободно. Марк ел жареную козлятину и запивал вином. Берт предпочитал свинину, в которую вцепился крепкими желтоватыми зубами. Он рвал ее, как дикий зверь, не слишком обращая внимание на капли жира, летящие на тунику.

— Дело имеется, старший, — сказал Берт, когда расправился со своим куском мяса. — Склад есть хороший. Его хозяин — старик, на всем свете один. Думаю я, твой законник может со своими таблицами помудрить, чтобы после смерти тот склад императору не достался. Его все равно чиновники прихватят. Уж больно кусок лакомый.

— Большой склад? — заинтересовался Марк.

— Ага, — кивнул Берт. — Шагов сто в длину и пятьдесят в ширину. Там сейчас масло из Африки держат.

— Точно знаешь, что у него родни нет? — прищурился Марк.

— Воданом и Тюром клянусь, — германец достал из-за пазухи амулет и поцеловал. — Мы пару раз тот склад грабили. Сыновей хорошо помним. Померли они от лихорадки. И хозяйка умерла. Один он.

— Займусь, — кивнул Марк. — Но смотри! Чтобы никакой крови!

— Я слышал, ты крепко с попами задружил, — оскалился Берт. — Понимаю… Они такого не любят. А так бы легче было. Выправил договор, а потом по горлу ножом… Чик! И ракам на корм.

— И тогда приходит писец из префектуры, — усмехнулся Марк, — поднимает договор, зовет свидетелей, которые на сделке были, и начинает им разные каверзные вопросы задавать. После третьего вопроса, если писец не полный дурак, он понимает, что ему врут, и зовет палача. А потом твой договор тебе под ноги сунут. В жаровню, которой тебе пятки будут жечь.

— Вот проклятье, — осознал глубину проблемы германец. — Ладно, понял я. Не станем убивать. Сам скоро сдохнет. Он еле ходит уже.

— Глаз с него не спускайте, — сказал Марк. — Его печать понадобится и почерк. Украдите таблицы или папирусы из его дома.

— Понял, — нерешительно кивнул Берт. — У него служанка старая, она на рынок ходит. Попробуем в доме пошарить. Знаем, где живет. Бывай, старший, — Берт поднялся из-за стола. — Товара сейчас в Заречье мало, а босяков много. Нужно зацепиться за что-то. Тяжело становится людишек кормить.

— Бывай, — Марк тоже встал, бросив на стол горсть меди. — Я пришлю мальца, когда что-то узнаю.

— А, забыл! — Берт достал из-за лавки мешок. — Подарок тебе от парней. Взяли недавно на деле. Нам такое без надобности, а ты вроде любишь.

— Кифара? — удивился Марк, проведя пальцем по струнам. — Спасибо, дружище! Уважил…

* * *

Строитель, которого дала епархия, уже горло сорвал, споря с юнцом хозяином. Тяжеленные дымоходы должны были, по его мнению, обвалиться. Но пекарь умыл потомственного мастера, залив толстые плиты из бетона, в которые зачем-то положил двойную железную сетку. Снизу потолще, а сверху — потоньше. Мало того, что залил, так еще и водой брызгать заставил, и грузить поначалу не велел. Теперь дымоходы росли, перевязанные со стеной железными стержнями, а плиты трескаться все никак не хотели.

А потом из железных прутов и бетона начали в стене пояс заливать, прямо между четвертым и пятым этажом. И тогда Косьма язык прикусил. Нутром опытного мастера чуял он, что такой дом куда лучше толчки земной тверди выдержит. Он не понимал почему, просто знал, и все. Железный пояс, который прошел по периметру и наружных стен, и несущих арок, поразил его своим законченным совершенством. Косьма осознал, что мальчишка все делает правильно. Железные скобы даже близко не стояли с этим кольцом, обхватившем стены в бетонные объятия.

— Колдовство, не иначе, — бурчал мастер, но получившуюся работу хаять не стал. Совести не хватило.

Стены поднимали споро, замуровывая балки перекрытий. Хорошо высушенный дуб для главных балок над пекарней, а остальные — пихта. И легче, и куда дешевле дуба. Торцы тщательно смолили, и Косьма каждое бревно лично осмотрел. Ведь из-за этого дома в Риме и рушились. Гнили торцы, ломались балки перекрытий, и люди летели на этаж ниже, ломая себе кости. А если в это время горела жаровня, то уголь веером рассыпался по полу, а инсула очень скоро превращалась в веселый костер.

А потом Марк и вовсе Косьму добил. Он приказал отхожее место прямо в доме сделать. На каждом этаже. И это совершенно уничтожило почтенного мастера.

— Да что же ты творишь, хозяин? — Косьма еле выговорил эти слова трясущимися губами. — Ты почто людей заставляешь с дерьмом рядом жить?

— А сейчас ты рядом с ведром не живешь? — расхохотался пекарь, и Косьма побагровел от гнева.

— Да ведро вынес, и всё! — брызжа слюной, заорал он. — А это как? Как?

— Да просто, — обнял его Марк. — Ты когда-нибудь водяной насос (3) видел?

— Ну, видел, — непонимающе посмотрел на него строитель.

— Внизу будет бассейн, — пояснил Марк. — Насосом воду на чердак поднимем, в большую амфору. А оттуда она по трубе вниз потечет. Погадил, кран открыл и смыл. Понял?

— Забьется дерьмом, — уверенно ответил Косьма. — И этот твой водяной затвор… Глупость какая-то!

— Будем щелоком промывать, — развел руками Марк. — Ах да! Забыл! Для мужей отдельную трубу сделаем, чуть ниже пояса. Я уже с фуллоникой договорился. Они будут мочу забирать, а я на эти деньги дров куплю.

— Напьюсь сегодня, — обреченно прошептал Косьма. — Он или сумасшедший, или от святого благословение получил. Не может пекарь такой мудростью быть умудрен. Вот печников возьму с собой и напьюсь… Они тоже не знали, что от пекарни можно целую инсулу отопить.

* * *

Марк, сорвав горло в разговоре с прорабом, махнул рукой и пошел в термополий. Что-то от голода живот подвело, а хлеб с пирогами уже поперек горла стояли. Он взял похлебку с потрохами, лепешку с соусом и жареную рыбу. Ел и нахваливал. Крисп, содержатель термополия, оказался сегодня на редкость хмур и неприветлив. Даже деньги Марка взял и отвернулся, словно не рад им.

— Говори, — не выдержал Марк, бросив тарелку в ведро. В термополиях их сроду никто не мыл. Они входили в стоимость блюда.

— Да о чем? — свирепо выплюнул Крисп.

— Почему злой такой? — спокойно спросил Марк. — Не пойму, когда я тебя обидеть успел, почтенный.

— Да, может, когда решил