Пьяный некромант и семейные ценности - Mediocre

действительно, был здесь ни при чем. Его действия читались легко: грубые, линейные, жадные. Он шел по чужим строкам, не понимая языка, пытался писать что-то свое, но это выходило у него из рук вон плохо – такие люди как он всегда что-то ломают, даже когда им кажется, что они «создают». Но сейчас текст не ломали. И даже не переписывали – его перестраивали.

Матрона нахмурилась. Ее белесые глаза снова дернулись, будто пытались сфокусироваться, хотя она давно не пользовалась зрением, а пальцы коснулись страницы, в этот момент строка дернулась особенно резко – словно почувствовала внимание, и Матерь Ковена тоже почувствовала… чужое присутствие. Это было так неожиданно и так неправильно – она уже десятки лет держала в руках эту книгу, иногда используя ее исключительно как театральный реквизит, чтобы произвести внимание на новых адептов, иногда – действительно “читая” чью-то судьбу и даже переписывая ее… Но такого она не ощущала никогда! Это был не чей-то уникальный дар, не последствия особо сильного ритуала, не энергия в привычном понимании… Это было намерение, облеченное в форму силы. Сейчас текст в книге переписывало некое незнакомое ей существо с уникальными возможностями.

Матрона медленно и глубоко вздохнула:

– Вот как… – произнесла она почти с интересом.

Сила, которую она почувствовала сейчас, не была вписана в Ковен, не значилась в старых реестрах, не принадлежала ни одному из известных ей тайных обществ и вообще до этого не была ей замечена ни в одном из пластов реальности. Она не работала с текстом напрямую, а словно стояла рядом и переписывала книгу – ее книгу – рукой другого человека.

Матрона осторожно пошла по следу… Она искала похожие колебания на других страницах, в отдельно взятых предложениях и словах… Она находила места, где текст становился плотнее, насыщеннее, будто пропитанный чужой энергией и, наконец, нашла точку. Она нашла человека! Молодого, живого, яркого…

– Некромант, – пробормотала Матерь Ковена и задержала ладонь над страницей. – Интересно… Очень интересно.

Конечно, Черный Ковен Переписчиков Судеб знал, что в Империи появился свой некромант. И непросто чернокнижник-недоучка, а, пусть пока и не освоившийся с силой в полной мере, одаренный, способный соединять мир живых и мир мертвых. Интересен ли он был Ковену? Конечно да: редкий дар, потенциально очень широкие возможности… Полезный, но… конкуренция слишком велика. Слепая Матрона не грезила о мировом господстве вверенного ей Ковена, а материальных благ и возможностей ей хватало и так. Так и чего ради ее организации вступать в грызню за этого мальчишку со Святым Орденом, а теперь и с самим Императором? Игра явно не стоила свеч! Но теперь…

Теперь через него прошла нить, которую она сейчас “поймала”. Уникальная нить! Сейчас, пытаясь прочесть судьбу некроманта, Матерь Ковена отчетливо чувствовала, как облако силы вокруг него уплотняется, словно в мире что-то меняется. Она не могла до конца понять что именно, но это ей категорически не нравилось…

– Ты еще сам не знаешь, с чем связался, мальчик… – прошептала она без злобы.

Книга под ее руками снова зашелестела, перелистывая страницы, но в этот момент в комнату, опустив голову, вошел послушник…

– Мать, – произнес он тихо и неуверенно, – Я почувствовали возмущение…

Матрона кивнула, не отрывая внимания от фолианта. Среди ее последователей были одаренные аристократы, которые также как и сама Слепая Матерь могли чувствовать вибрации книги. Правда чувствовали они все это в десятки раз слабее да и им в этом помогал специальный отвар, который те регулярно принимали… Зачем это было сделано? Все же очевидно: в Ковене таким образом выстраивалась своеобразная иерархия и формировалась так называемая “элита” – каста особо приближенных прислужников, избранных вселенной (именно так это преподносилось). Конечно же, попадание в эту касту и статус “избранного” поднимал уровень лояльности адепта к Ковену до небывалых высот! В число избранных мечтал попасть каждый и некоторым – особенно щедрым и полезным – это удавалось.

– Да, все верно, – слепая наконец ответила человеку, терпеливо стоявшему у небольшой двери. – Ты все верно почувствовал…

Она медленно закрыла книгу – прочесть больше она сможет и позже, а сейчас нужно дать распоряжения.

– Меня интересует некромант, – ровно произнесла она. – Соберите о нем все, что сможете найти…

Служитель тихо уточнил:

– А княжна?

– Про нее не нужно, – отмахнулась Матрона. – Нежить – это лишь продукт, а он – причина.

– Я подумал, – подал голос служитель, – что всплеск который я… мы все почувствовали это результат действий Гриневицкого. У нас уже есть люди в том регионе, может быть стоит отправить их к нему? Помешать… или помочь…

Слепая ненадолго замолчала, снова раскрывая книгу и ощущая, как далеко, на севере, вода в древней купальне начала медленно менять свой ритм.

– Нет. Не вмешивайтесь. Пусть все идет своим чередом – чем грубее будет его ошибка, тем отчетливее будут круги на поверхности времени и тем проще нам будет понять, что происходит…

Матрона слегка улыбнулась, чувствуя, как где-то за тысячи километров ставший вдруг интересным ей и ее организации мальчишка-некромант начинает какое-то движение.

“Пишет новую главу, в которой планы старого графа да и вообще род Гриневицких перестанет существовать”, – подумала Матерь Ковена.

А где-то далеко, среди пара и древнего камня, старый граф Гриневицкий был твердо уверен в том, что находится здесь один и ни одна живая душа в мире не знает о том, насколько идеальное место для проведения ритуала он выбрал...

Глава 22

Я почувствовал это не сразу. В течение нескольких минут, если честно, вообще ничего не происходило и я уже хотел наорать на Херобора внутренним голосом – чего он тратит мое и Сашино время? Но потом появилось странное тянущее ощущение где-то внутри, похоже на то, которое заставляет нас оборачиваться на улице, когда кажется что за нами кто-то следит. Я замер посреди комнаты и даже дышать перестал, боясь его спугнуть. Но ощущение никуда не делось, более того, оно трансформировалось в физическое чувство будто меня поймали на крючок и медленно, настойчиво тянут в одну сторону. Я повернулся в этом направлении и увидел нить. Ту самую. Тонкую, как леска, с медленно бегущими по ней огоньками… Она уходила за окно дальше в снег, в темную северную ночь...

– Я знаю, где она, – произнес я вслух.

Лиза резко подняла голову, а Фрыса, дремавшая у стены, вскочила и уставилась туда же, куда смотрел